— Ну что, так и будем сиськи мять? — спросил Федя. — Вот тебе Сивый. Ты хотел убить его. Делай.

— Прямо сейчас? — поинтересовался я.

— Я должен убедиться, что он мертв, — ответил Натюрморт.

Ну да, чего-то подобного я и ожидал. Не в таких уж мы хороших отношениях, чтобы верить друг другу на слово.

Я пожал плечами, перехватывая винторез, и выпустил лиану. Та ударилась об асфальт с громким чавкающим звуком, вываливая содержимое черепной коробки наружу. Как и содержимое инвентаря.

— Это принадлежит нам, — решительно сказал Федя.

Я жадно посмотрел на АК из сотой серии, два пистолета — ГШ-18 и ПСМ, россыпь патронов, газовую горелку, кучу консервов, старые затертые эротические журналы и прочую мелочевку. Нет, интересовало меня, конечно, не печатная продукция с голыми девками, а оружие. Но ссориться сейчас с Федей из-за этого, когда все идет по плану — глупость полная. Поэтому я сделал то, чего по жизни старался не совершать проглотил наглость собеседника. Поиграл желваками и перетерпел. Иногда надо сделать шаг назад, чтобы потом совершить два шага вперед. К тому же, если мыслить логически, то мой визави действовал согласно договору. Ведь про выпавшие с мертвеца вещи мы ничего не говорили.

Федя Натюрморт неторопливо подобрал все добро, выпавшее с Сивого. Забрал и внушительный камень, тут же поглотив его. А после поднялся на ноги.

— Я свою часть уговора выполнил, — сказал он.

Я поднял руки, напряженно улыбаясь, и ловушки отступили от пленников. Трое неторопливо встали с колен, явно смущенные произошедшим, а последний, тот самый человек Сивого, так и остался отдыхать на асфальте.

— Кореша, тут бадяга такая, у Шипастого с Сивым терки серьезные были. Ну, и Сивый там не прав конкретно. Просто нам говорил другое. Этого он, конечно, признавать не хотел, в залупу полез. И если бы мы с Шипастым нормально не перетерли, еще бы много наших полегло. Вот и пришлось, так сказать, отделаться малой кровью.

Давай, мели Емеля, твоя неделя. Хотя, это вранье Федя явно сочинил заранее. Чешет как по бумажке, будто Первый канал смотрю. Но прерывать я Натюрморта, естественно, не стал. Самому интересно, куда все это приведет.

— Ну, сами понимаете. О том, что здесь произошло, никто не должен знать.

— Федя, я тебе зуб даю, буду молчать, как рыба об лед, — заявил тот самый зэк, с которым я разговаривал в квартале.

— В тебе Шнур я вообще не сомневался, — протянул ему руку Натюрморт для рукопожатия.

Я едва удержался, чтобы не улыбнуться. Ну да, ну да, вот вам и все понятия, вот и воровская честь. АУЕ в чистом виде, как оно есть. На словах они красивые, благородные — не надо ссучиваться, не ложиться под ментов, вести себя по жизни ровно. А на деле, чуть что и: «Алло, полиция, это рецидивист Федорчук, у меня украли коллекцию резиновых членов». Жалко, не все молодые пацаны это понимают, увлекаясь воровской романтикой.