— Ареса ещё называют Богом Последних Дней, — сказала Камелия, — да ты не стой в проходе, присаживайся. Поговорим.
Не знаю почему — но я её послушался, и занял соседнюю скамейку.
— Миф о конце света? — спросил я.
— Ага, — кивнула она, — ты догадался, или попалось где-то? Вообще-то о таком догадаться сложно, если не интересоваться специально.
— Догадался, — холодно ответил я.
— Кстати, антропологи считают, что само существование такого мифа в большинстве верований и у нас, и на Фаэтоне, доказывает искусственное происхождение нашей системы, и жизни на наших планетах.
— Вот как? — спросил я, — я глядел информацию по Фаэтону в сети. Там никакие верования не упоминаются вовсе. Зачем они холодным сумасшедшим убийцам?
Камелия вздохнула, потом взглянула на меня своими огромными анимешными глазами.
— Да брось. Ты же очень умный человек. Идёт война. Мы тщательно культивируем образ врага, потому что сами хотим выжить. Фаэтонцы — они почти наше зеркало. Да, более централизованы и склонны к авторитаризму. Но и только. У них тоже есть семьи, дети, чувства, планы на будущее… вот только нам лучше об этом забыть. Потому что мы вынуждены их уничтожать.
У меня даже челюсть опустилась от таких откровений.
— Ты… ты опасно близка к измене, — заметил я, — а я человек военный.
— Гриша, мы ведь в храме Ареса. Или ты не в курсе? — она засмеялась, — это единственное место на корабле, где нет следящих и подслушивающих устройств. На самом деле нет — я проследила. Для этого он и создавался. Я настояла в Совете, мотивируя заботой о брате. Но на самом деле мне очень нужно было такое помещение для разговора с тобой.
— Что ж… — осторожно заметил я, пытаясь переварить полученную информацию, — вот мы и говорим.
— Кто ты, Гриша?
Признаюсь, я давно расслабился, и уже не ожидал этого вопроса. Он застал меня врасплох. Я опустил взгляд, разглядывая собственные ладони, лихорадочно пытаясь выработать линию поведения, которая не привела бы меня в лабораторные застенки, или в психушку. Я даже забыл, что мы в космосе, на пути к Венере — соревнуемся с вражеским кораблём в скорости.
— Извини, — вздохнула Камелия, — это было слишком «в лоб». Давай я сначала о себе пару слов. Ты ведь за несколько месяцев просто не мог детально разобраться в нашей властной системе, да? Много не знаешь и не понимаешь. Тем более что информация тебе давалась дозированно. Наша Конфедерация — глубоко технократическое образование. Высшую политическую власть осуществляют учёные. Я и моя семья — потомственная элита. Мы входим в Совет. Это мне на стол попали данные твоего генетического анализа, ещё когда ты находился в криокамере, и консилиум оценивал возможность твоего оживления. И это я убедила остальных, что ты — наш сверхсекретный проект.