После торможения в верхних слоях атмосферы нас ждал ещё один неприятный сюрприз. Ещё не покидая челнок, мы на своей шкуре почувствовали, что такое плохая погода на Венере.

Тропосфера в точке высадки бурлила и ярилась. Сплошной огненной завесой сияли разноцветные молнии. Челнок ощутимо потряхивало. Я знал, что машина на это рассчитана, и что возможности возвращения на орбиту для последующего спуска в более благоприятное время нет — просто не хватит горючего. Поэтому приходилось делать вид, будто происходящее за иллюминаторами меня не сильно беспокоит.

Чтобы как-то отвлечься, я начал думать о словах Камелии. Про планету-ошибку. Для чего она это сказала? И что имела ввиду? Возможно, я бы смог это быстро вычислить, если бы подключил свои новые способности. Но делать этого не хотел. Во-первых, уже позже я понял, что они сжирают огромное количество ресурсов. После нескольких минут в режиме «сверхвычислений» меня потом пару дней преследовал жуткий голод и слабость. А в условиях чужой планеты быть не в лучшей физической форме — значит, быть уязвимым.

— А ведь мы будем первыми людьми на Венере! — Кай прервал мои размышления, — и когда-нибудь про нас будет знать каждый школьник. Когда снимут секретность, конечно.

— Круто, — ответил я, и не смог сдержаться, чтобы язвительно не добавить: — и как это согласуется с твоим видением скорого Апокалипсиса?

— Ну, после гибели наших врагов и нашей окончательной победы, — не растерялся Кай, — когда снова будут школы. Героев Ареса будут знать только адепты. А на Марсе останется ещё много других богов. А вот военных, космонавтов, первых на Венере — будут знать все.

Я поглядел на напарника, и не смог сдержать улыбку.

— Ещё один мир из трёх, где есть жизнь, — ободрённый, продолжал Кай; отсветы молний отражались в его глубоких чёрных глазах причудливо и зловеще, — и единственная в своём роде во всей солнечной системе!

— Из четырёх, — поправил я, — на Земле господствуют одноклеточные, и совсем недавно возникли эукариоты.

— Серьёзно? — Кай удивлённо поднял брови, — не знал.

Я прикусил язык.

— А чем Венера уникальная-то? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Ну, как. Направление вращения же, — Кай пожал плечами, — я его имел ввиду. Неизвестно, почему творцы решили закрутить этот мир в другую сторону.

Вот как… я ведь наверняка это знал. Надо было просто вспомнить. В моём времени у Венеры, кажется, есть такая же особенность.

И что это, по мнению Камелии, должно значить? Творцы ошиблись?

Сели мы благополучно. Бухта действительно была хорошо защищена от внешнего шторма, и волнение было относительно небольшим. А через пару часов буря закончилась. Выглянуло Солнце — непривычно огромное и яркое. В небе повисли сразу три радуги, сформировав что-то яркого тоннеля над узкой полоской воды, куда привенерианился челнок.