А самым значимым преимуществом могла быть только всеобщая симпатия.
Пожалуй, мне было легче, чем остальным. Тренерский опыт сказывался. Работа у меня была такая — вызывать симпатию. При этом парадоксальным образом я, вероятно, был единственным участником, который сохранил свою огромную тайну.
Надеюсь, никто так и не догадался, что я видящий. Лилиан удивительным образом построила беседу: я много рассказывал о своем прошлом в ВДВ, и обучении в Центре подготовки космонавтов. При этом несколько лет тренерской работы, увлечение военной археологией и обстоятельства знакомства с Катей остались в тайне ото всех.
После заката мы разбрелись по своим каютам. Однако сразу лечь спать, как я планировал, не удалось: пришла Катя, и предложила пройти на палубу.
Формально во время буксировки выходить на открытое пространство запрещалось. Но остановить нас никто не рискнул.
— Разговор не может считаться полностью защищенным, — сказала Катя, повернувшись в сторону моря, — но мы рискнем.
— Ты знала про другие тюрвинги? — спросил я.
— Да, — она кивнула, — формально мы не знаем их спецификации. Но наша организация более могущественна, чем может показаться в начале. Кое-что удалось выяснить. Тюрвинг китайца, кажется, самый опасный.
— Это который вызывает всеобщее обожание? — спросил я.
— Не обожание, — Катя покачала головой, — любовь. Самую настоящую. Поэтому единственное, что мы можем рекомендовать: не пытайся им завладеть.
— Он же, вроде бы, в Японии хранился, — я нахмурился, — и что, японцы вот так запросто передали его китайцам? Не верю! Это не возможно в принципе!
— Все несколько сложнее, чем тебе кажется, — Катя покачала головой, — думаю, японцы были счастливы от него избавиться. Учитывая предысторию. К тому же, я не знаю точно, что им предложили, но, судя по всему, нечто очень существенное. Скорее всего, территории.
— Ясно, — кивнул я, — у американца, получается, меч — маньяк? Значит, они все-таки нашли хозяина, да? Но как он собирается использовать его в космосе, на космических расстояниях?
Катя всплеснула руками.
— Мы не знаем, — ответила она, — возможно, тюрвинг — просто предлог, чтобы получить место в экспедиции. Возможно, они ведут свою игру, всегда это имей ввиду.
— Но как? — я пожал плечами, — на что можно рассчитывать, если опасность угрожает всем?.. — спросил я, и тут же догадался: — разве что на переговоры.
— Именно, — улыбнулась Катя, — в общем, держи ухо востро. Не исключено, что у них есть некоторые иллюзии, будто им есть, что предложить.
В этот момент мне самому в голову пришла одна очень неприятная мысль. И я приложил все усилия, чтобы на моем лице ничего не отразилось — очень уж страшной и очевидной она была.