Я посмотрел на венецианца, и мне не нужно было слов. По тому, как он опустил глаза и скривился, было понятно, что это правда.
— Стража! — повысил я голос, доставая саблю. — Взять их!
Глава 3
Венецианцы дураками не были. Но и труса не праздновали.
Стража двинулась к ним от ворот, и ничего не произошло. Пятнадцать человек стояли, как стояли: спина к спине, арбалеты направлены на османов и московскую стражу, клинки наголо, и ни шагу назад. Против двух с половиной сотен. Каждый из них понимал, чем это кончится. И всё равно ни один не попятился.
Умирать они собирались дорого, но и я отступать от своего не собирался. меня… ВСЮ РУСЬ пытались обмануть.
— Giù le armi (опустите оружие ), — негромко сказал венецианец. И добавил ещё пару слов, тоже по-итальянски.
Что это значило дословно, я не знал. Но смысл дошёл до каждого во дворе.
Арбалетчики разжали пальцы на спусках и повели дуги вниз. За ними опустили оружие остальные. Мечи уходили в ножны нехотя, со скрипом, будто сами упирались.
Стража навалилась, начала вязать руки. Венецианцы не дёргались.
Сулейман-бек подошёл ко мне, когда двор уже разбирали. Довольный, как кот, добравшийся до сметаны.
— Отдай мне этих детей собаки, боярин, — сказал он, кивнув на венецианцев. — На галерах нужно кому-то грести вёсла.
— Сулейман-бек, ты же понимаешь, что я этого не сделаю. Это всё равно что объявить войну Венеции. И хоть я понимаю, что твой повелитель этому непременно обрадовался бы, но Русь на это не пойдёт.
— Понимаю, — легко согласился он.
Похоже, ответ он знал заранее, а спросил на всякий случай. Чем шайтан не шутит, вдруг выгорит.
А когда венецианцев повели мимо нас, бек шагнул вперёд и плюнул им под ноги, на что посол даже головы не повернул.
— Пойдём, — сказал я. — Расскажешь всё, что знаешь. По порядку.
Мы отошли к крыльцу посольских палат, подальше от суеты, и бек рассказал.
Письмо пришло из Стамбула, с последней осенней оказией. Если коротко, то дом, в котором жили ученики, стоял при верфи, и жили в нём чужеземные ученики, и наши в том числе. Летней ночью кто-то подпёр обе двери брёвнами, вбитыми враспор, и не только двери, даже ставни нижнего яруса. Потом подожгли. С четырёх углов разом, чтобы занялось отовсюду. Из дома не выбрался никто. А чуть позже в канаве нашли двоих с перерезанными глотками. Кто-то специально дождался их возвращения, чтобы доделать дело до конца.
Республика решила промолчать, чтобы как можно больше скупать у нас орудия и порох.
Я тяжело вздохнул. И пусть я почти никого не знал из тех, кого отправили в Венецию, но… тридцать человек погибли. Молодые, из добрых семей, обученные грамоте. Из них должны были вырасти мои корабелы. Люди, которые через несколько лет заложили бы первую русскую верфь, а потом спустили бы на воду первый настоящий корабль.