— Я тоже слышал о таком, — сказал я. — Вот только наш случай не совсем подходящий. Иван Иванович слишком молод. Или, — посмотрел я на друга, — ты хочешь, чтобы Мария Борисовна вышла с клинком против…
— Ничего я не хочу, — перебил Ярослав. — Просто хочу, чтобы это всё побыстрее закончилось.
Я помолчал, глядя на реку.
— Это война, Ярослав. И честно признаюсь, как бы я не хотел мира, но боюсь без крови не обойдётся.
— Знаю, — он резко убрал оселок в карман. — Я всё понимаю, Дмитрий. Головой понимаю, что они изменники, но от этого легче не становится.
Мы недолго помолчали, после чего я поднялся и положил руку ему на плечо.
— Иди спать, княжич, — сказал я, вставая. — Завтра тяжёлый день. Силы понадобятся.
Он кивнул, не глядя на меня.
— Иди. Я посижу ещё.
Вскоре я вернулся в свой шатёр. Снял плащ, отстегнул пояс и улёгся на мягкие шкуры.
Мысли унеслись далеко отсюда. Прочь от реки, от предателей-князей, от интриг Марии Борисовны.
Мне хотелось вернуться в Курмыш.
— «Как там Алёна? Получила ли она моё письмо? Знает ли, что здесь происходит?» — задавался я вопросом. Мысли плавно перетекли к Анфисе. Девочка жила у Шуйских, и я был уверен, что с ней там обращаются очень хорошо. Но из-за произошедших событий я совсем о ней позабыл. У меня не было просто на это времени… как и подумать, что я скажу Алене, когда представлю ей свою дочь.
Глава 22
Несмотря на то, что мне удалось поспать, утром я чувствовал себя не отдохнувшим. И выйдя из шатра скривился от того, что сырость пробирала до костей, заставляя ёжиться даже в суконном кафтане.
По пути к шатру Шуйского я услышал разговоры воинов, что смотрели в сторону реки.
— Смори! — сказал один другому. — Что он делает?
Разумеется, я посмотрел в ту сторону и увидел, как на той стороне реки отделяется одинокая фигура всадника. Он медленно спустился к самой кромке воды. В руке его было копьё, к которому было привязано белое полотнище.
— Переговоров хотят, — произнёс подошедший ко мне сзади Алексей Шуйский. — Как думаешь, чего они хотят?
Я пожал плечами.
— Скоро узнаем, — не сводя глаз с всадника ответил я.
Гонец что-то прокричал, сложив руки рупором, но слова утонули в шуме реки и расстоянии. Тогда он воткнул копьё в песок и замер, ожидая ответа.
— Отправь кого-нибудь, Алексей, — сказал я. — Пусть спросит, с чем пожаловал.
Шуйский кивнул сотнику, стоявшему неподалёку. Тот, подхватив двоих бойцов, спустился к нашей плоскодонке. Вскоре лодка пошла по мутной воде, направляясь к середине реки. Короткий разговор, перекрикивания через водную гладь, и лодка вернулась обратно.