– Руки мыть надо, – огрызаюсь я.
– Хочешь сказать, что забеременела от грязных рук? – его глаза округляются еще больше. Не удивлюсь, если он сейчас в красках представляет, как внутри меня растет маленький «чужой».
– Помнишь наш поход в клуб? – слегка задрав брови, интересуюсь.
– Конечно, – кивает он.
– А то, что было после?
– Так, будто это было вчера, – мечтательно произносит он, и я понимаю, что теряю его. Еще немного, и он полностью погрузится в свои воспоминания, забыв, с чего вообще начался этот разговор.
– Ты тогда…, – набираю полную грудь воздуха. – Ты тогда кончил первым и потом…
– Помог кончить тебе, – протягивает он, будто, как и я, помнит тот вечер в мельчайших подробностях.
– Вот именно, – вздыхаю я.
– Ты хочешь сказать, что я… что ты… забеременела от… моих пальцев?
Клянусь, если он сейчас рассмеется, то я его убью. Хватит того, что Кристина едва не захлебнулась собственным смехом, когда я ей рассказала. Еще и возмущалась, когда я отказалась бежать ей за стаканом воды.
– Забеременела я от твоей спермы, Кулаков, – грозно выплевываю и уже тянусь за тяжеленным пресс-папье, чтобы зашвырнуть в него, но так и замираю. Потому что на его лице сейчас нет ни грамма веселья. Его серьезные, без намека на смех, глаза впиваются в меня, и он с каким-то искренним и таким открытым восхищением произносит:
– У нас будет ребенок. Мышка, у нас с тобой будет малыш.
– Да, – киваю деловито. Сейчас главное – не дать эмоциям завладеть мною, не позволить ему снова обмануть себя. Конечно, глядя на счастливое лицо Алексея, мои гормоны просто пищат от восторга, но… нет. Я не дам себе снова обжечься. – Я не против того, чтобы ты участвовал в жизни ребенка. Думаю, детали пока рано обсуждать, но, уверена, мы без проблем придем к общему знаменателю. Игнат Юрьевич и Тамара Евгеньевна сказали, что будут помогать, поэтому…
– Мои родители в курсе? – удивляется он, но тут же мотает головой. – Впрочем, это сейчас неважно. Я не хочу общего знаменателя, мышка. Не хочу быть воскресным папой. Я хочу вас обоих. Тебя и ребенка.
– Нет, – зажмуриваюсь от напряжения. – Это исключено.
Со стороны может показаться, что мною руководит обида… Все-таки он меня бросил и уехал в неизвестном направлении, ни разу не поинтересовавшись, как я тут справляюсь без него.
Но на самом деле я просто не хочу его жертвенности. Я не была ему нужна без ребенка. Так что же изменилось сейчас? Уверена, в нем говорит ответственность и, возможно, эмоции. Но я не хочу быть в отношениях, связующим звеном которых является лишь ребенок. Если он не полюбил меня раньше, то общий малыш ничего не изменит…