Словно в трансе, я протягиваю к ней руки. Они немного трясутся, будто я всерьез опасаюсь, что сейчас «рванет». И нет, это не потому, что я боюсь, что она меня оттолкнет. А потому что сейчас я касаюсь не просто ее живота. Я касаюсь ее живота с ребенком внутри. Моим. Нашим.
Судя по тому, что живот практически не вырос, малыш еще совсем маленький. Не удивлюсь, если он размером не больше яблока, но в то же время ощущается, как целая Вселенная.
– Что ты делаешь? – одними губами спрашивает мышка, завороженно глядя, как мои ладони ложатся на ее живот.
– Не знаю, – отвечаю честно. Но в этот момент это кажется единственно верным действием. Мои руки, словно магнитом, тянет туда. Мы оба замираем, боясь пошевелиться.
Сомневаюсь, что на таком сроке почувствую шевеление или какие-либо другие признаки новой жизни, но, тем не менее, чувствую. Сам не знаю, что. Но чувствую. Явственно. Всем сердцем.
Руки сами собой скользят по ее животу и переходят на спину. Опомниться не успеваю, а уже сжимаю ее в своих объятиях. Действую невероятно нежно, потому что не хочу навредить. Но удержаться не могу. Зарываюсь в ее волосы, вдыхаю в себя родной запах, доверху заполняя им легкие.
Надо будет погуглить, насколько беременные хрупкие и что им вообще можно. Потому что хочу я… много чего. Однако, отдаю себе отчет, что, если начнет вырываться – удерживать не рискну. Но мышка не вырывается. Чувствую ее дыхание на своем плече и, кажется, готовлюсь провести так всю оставшуюся жизнь. Никакие силы Вселенной не заставят меня сейчас сдвинуться с места.
Но что такое силы Вселенной по сравнению с одной надоедливой секретаршей? Надо было уволить ее к чертовой матери, пока была такая возможность!
– Марьяна Александровна, – нервно пищит она. – Уже почти четыре часа. У вас же…
– Встреча, – кричит мышка и резво отпрыгивает от меня. Судя по всему, легенда о нашей помолвке потеряла свою актуальность…
– Думаю, встреча подождет, – хмурюсь я. – Нам надо все обсудить.
– Не подождет, – Марьяна отчаянно мотает головой. – Это очень важно.
– Важнее, чем мы? – слегка поднимаю бровь.
– Да, Алексей, – беспощадно бьет в самое сердце. – Важнее, чем мы.
Марьяна протискивается мимо меня и, схватив свою сумочку с кресла, выходит из кабинета. Я же чувствую себя воздушным шариком, из которого разом выпустили весь воздух. И несмотря на то, что четыре месяца назад это я в спешке покинул кабинет, раздираемый сильнейшими чувствами, сейчас я чувствую идентичное опустошение. Она снова выбрала не меня.
Уверен, будь на моем месте любой другой, он бы непременно раскис. Но только не я. Я не привык сдаваться. Да и никогда не понимал, почему люди не идут к цели напролом. Когда маленький ребенок видит понравившуюся игрушку – его ничто не остановит. Он хватает игрушку, даже если в данный момент она находится в руках другого ребенка. Но почему-то большинство с возрастом теряют эту суперспособность. Хорошо, что я, черт возьми, не большинство.