— Привет, — сказала она, подвигаясь ближе.
Загорелая нога, до самого верха виднеющаяся в разрезе длинной юбки, как бы невзначай коснулась его колена.
— Привет, — сказал Ланской.
— Угостите девушку коктейлем?
Он кивнул бармену и тот начал ловко сливать разноцветные жидкости в шейкере.
— И почему же такой роскошный мужчина скучает в гордом одиночестве? — спросила она, добавив в голос манящей кошачьей хрипотцы.
Красивая. Ланскому на миг захотелось снять ее. Увести в номер дорогущего отеля и доказывать всем, а самое главное самому себе, что он может получить любую.
Под его оценивающим взглядом, девица, слегка прикусив нижнюю губу, подалась вперед. Ланской тоже двинулся навстречу, но замер, так и не прикоснувшись.
А все, потому что в голове зазвенел насмешливый голос Вероники
Для следующей молодки ты точно так же будешь старпером. И ложась с тобой постель, она будет закрывать глаза и представлять кого-нибудь другого. И так будет делать каждая! Сколько бы ты их не нашел. Каждая!
То ли от этих воспоминаний, то ли от выпитого, Николая замутило.
Он сморщился и под полным недоумения взглядом новой знакомой сполз с барного стула.
Не здесь ему хотелось быть. Все это пустое. Фантики, которые только блестели, но не имели никакой ценности. Он вдруг ощутил жуткую потребность оказаться в таком месте, где к нему будут относиться с любовью и заботой, только потому что он – это он. Не будут ждать от него подвигов и миллионов, и в то же время всегда поддержат. Хотелось туда, где будут подавать те самые пресловутые патроны, чтобы отстреливаться от целого мира. И никогда не предадут.
Он расплатился и, игнорируя что-то бестолково лопочущую рыжулю, ушел из бара.
Только домой не поехал. Вместо этого, словно в тумане вызвал такси и отправился к бывшей жене.
Глава 28
Это был странный день. Очень странный.
Все началось с того, что позвонил Артем.
— Здравствуй, сын, — просто сказала я.
Конечно, я была рада его слышать. Как бы сильно не кровоточили раны в груди, как бы больно не было от осознания того, что меня предали родные дети, променяв нудную мать на яркую и более «подходящую» Веронику, но материнская любовь неискоренима.
Я уже смирилась с тем, что не нужна им. Что они прекрасно жили без меня, и что их новая семья цвела и процветала. Что ж… так вышло. Наверное, я и правда была слишком бледная и невзрачная, для Николая и младших детей. Не совпадала с ними взглядами, не могла общаться на современном сленговом языке, что-то требовала и ворчала, когда не помогали по дому, не разрешала просто так, по щелчку менять дорогие телефоны, и пахла не дорогими духами, а домом.