Тогда вне себя от отчаяния она позвонила отцу. Тот тоже ответил не сразу, а когда ответил в голосе было полно раздражения:
— Марин, я же говорил, что у меня встреча.
И тоже музыка в трубке. Тоже голоса.
Отец тоже развлекался!
Марину прорвало:
— Пап! — она всхлипнула в трубку, — Вероника не пришла!
— Чего, куда? — не понял Николай. У него в голове были совсем другие мысли, и так сходу понять истеричные претензии дочери он был не в состоянии, — Ты о чем?
— У меня вообще-то представление! — выкрикнула она, — ты забыл, что ли?!
Он шумно выдохнул. Школьная самодеятельность – это вообще не то, что он держал в памяти. Там были сделки, цифры, договора и мужские разговоры, а не вот это вот. Такой фигней он не занимался раньше, и сейчас тоже не собирался вникать.
— Марин, давай ближе к делу. Меня ждут.
— Ты не слышишь, что ли?! — она уже чуть ли не рыдала, — Вероника не пришла.
— И что? — он никак не мог понять в чем проблем.
— Она обещала. Для меня это важно. Я всем сказала, что она придет, а у нее какая-то вечеринка.
Ланской сжал переносицу и глухо спросил:
— Чего ты от меня хочешь?
— Позвони ей, — капризно потребовала дочь, — и скажи, чтобы немедленно собиралась и приезжала в школу! Слышишь? Она обещала, и она должна быть здесь! Обязана! Немедленно! Раз она меня не слушает, скажи ей сам. Пошли за ней водителя!
От обиды Марина была готова визжать и топать ногами. Ее трясло, и по накрашенным щекам ползли злые слезы.
Да как она вообще посмела променять ее выступление на какие-то свои гульки? Разве это нормально?
— Пап, скажи ей! Пускай все отменяет и приходит!
— Все, не мороси, — раздраженно сказал Николай, — я сейчас позвоню ей.
Ему только этих истерик под вечер не хватало. Извинившись перед мужиками за то, что приходится отвлекаться, он вышел в коридор.
Какого черта он вообще должен заниматься решением этих сопливых проблем? Это его раздражало, но Веронике он все-таки позвонил. Потому что ни про какие вечеринки она его не предупреждала.
Глава 12
Николай злился. Больше на Марину, чем на Веронику, потому что капризы дочери порядком утомили. Эта ее манера – вынь да положи – все чаще вызывала раздражение. Вроде уже взрослая, не маленький истеричный ребенок, голова должна быть на плечах, а все туда же.
Еще Ланского раздражало, что сейчас он был вынужден окунуться в какие-то никчемные проблемы, до которых ему в принципе не было никакого дела. Подумаешь выступление в школе. Это ведь, по сути, такая хрень, что о ней все забудут на следующий же день. Кому какая разница кто там играл Пятачка, а кто Калрсона. Ну или что там у них заготовлено в репертуаре? Эта просто детская самодеятельность, и он искренне недоумевал зачем ему сейчас все это знать.