Минус еще один атрибут значимости! И Марина была готова к этому, потому что была уверена в том, что на замену придет Вероника. А теперь ни того, ни другого, и такое ощущение будто помоями облили.

— Давай, мамулечка! — сама Ежова прыгала на другой стороне сцены и со всей дури хлопала в ладоши, приветствуя невысокую женщину с короткой стрижкой. А потом после того, как небольшая стеснительная речь закончилась, выбежала с неведомо откуда взявшимся букетиком ромашек.

Ромашки! Какая пошлость! И банальность! И вообще бред собачий!

А потом заиграла музыка, основной свет погас и разноцветные огни заиграли на декорациях.

Ее выход был на третьей минуте от начала. Она собралась, выдохнула и, внутренне кипя от злости, шагнула на сцену.

Ей удалось сделать всего десяток шагов до того момента, как взгляд зацепился за пустое место рядом с директрисой. Никаких шуток и розыгрышей – Вероника и правда не пришла. Забила на нее, променяла и сейчас где-то весело проводила время со своими друзьями актерами.

В этот момент Марине показалось, что она стояла голая на базарной площади, а все вокруг смотрели на нее и тыкали пальцами!

Сердце сжалось в груди, дыхание сбилось.

Они все насмехались над ней! Считали вруньей! Она столько времени старалась заработать себе авторитет, репутацию вхожей в звездную тусовку, а теперь все пошло прахом!

Пусть смеха не было слышно, она знала, что над ней смеялись! Чувствовала!

От осознания этого захлестнула паника. Нет, не паника, а самый настоящий ужас, пробирающий до самых костей! И в тот самый момент, когда ей нужно было сказать первую фразу, Марина вдруг осознала, что не помнит, что говорить!

Одним махом из головы вылетело все, что она учила столько времени! Все ее многочасовые монологи перед зеркалом просто взяли и обнулились. Ее закоротило!

Лишь благодаря тому, что позади стоял парень из параллельного класса в костюме оленя и нашептывал ей ее же слова, она умудрилась не облажаться по полной.

Что-то невнятно промолвила, сама не до конца расслышав собственные слова, и удалилась со сцены до следующего эпизода.

Тело было словно деревянное! В голове шумело, будто от хмеля.

За кулисами на нее налетела Ежова:

— Ты специально это делаешь? Спектакль нам сорвать решила?!

— Я…нет…

— Соберись! — прошипела Соня и ускакала на сцену.

А Марина, прижав руки к груди, пыталась перевести дух. Перед глазами по-прежнему стояло пустое место в первом ряду.

Все должно было быть по-другому!

Да, ей кое-как удалось собраться и взять себя в руки, но куража и искры не было. Она чувствовала себя деревянной. Не было ни красивых движений, ни плавных слов. Наоборот, она то сбивалась, то тараторила. Пару раз спутала слова, и лишь благодаря тому, что остальные умудрялись подхватывать, зрители не замечали, как сильно лажала «главная звезда».