— А потом бы, когда мелкая твоя заразина, устроила тебе очередную истерику, рыдала бы полночи в подушку, — подхватила подруга.

— Наверняка.

— Именно по этой причине, ты пока обойдешься без телефона. Отдыхай. Ты это заслужила.

У меня что-то защипало в глазах, поэтому я шмыгнула носом, присосалась к трубочке и, только сделав большой глоток, тихо сказала:

— Спасибо.

Это был самый странный отдых в моей жизни.

Меня как на качелях то сносило в пучину тоски, то подкидывало до вершин эйфории.

Я не привыкла отдыхать одна. Не умела. Все чудилось, будто я украла этот отпуск у кого-то другого, у кого-то кто имел на это права больше, чем я. А потом приходило ощущение, что несмотря на все трудности и боль последних месяцев, я Жила. Именно так, с большой буквы.

Я вставала рано утром, чтобы посмотреть восход над океаном, вкусно кушала – таких фруктов, как здесь мне прежде не доводилось пробовать. Купалась, нежилась на солнце. Как в рекламе мерно покачивалась в гамаке, через тонкую трубочку потягивая из кокоса.

Растворялась в умиротворении, расслаблялась, позволяя себе забыть о том, какие проблемы поджидали дома. А потом раз и накатывало. И уже солнце казалось колючим огненным шаром, кокос кислым, а от гамака затекала шея.

Потом снова успокаивалась. И так по кругу.

А еще я много думала, глядя на мудрый океан, и пришла к выводу, что всю свою жизнь я по максимуму делала что-то для других, и по минимуму для себя. Все думала: потом, не к спеху, обойдусь, это неважно, своим отношением приучая других думать так же.

Пора меня это. Пора учиться любить саму себя.

Кроме Влада с Новым годом никто из семьи меня не поздравил. Как и с Рождеством.

Просто проигнорировали мое существование. Забыли о нем, хотя раньше это были наши любимые праздники, когда собирались все вместе за столом в уютной комнате, украшенной фонариками, мишурой и шарами. В углу красиво мерцала елка, за окном тихо падал снег, а на каждом из нас было что-то новогоднее. Артем выходил в костюме Деда мороза, Марина – Снегурочка. Коле я купила свитер со снегирями, у меня самой было красное платье и шапочка с белыми косичками. До того, как Влад съехал от нас – он приходил в кигуруми северного оленя.

Глупость, конечно. Чудачество. Зато красиво, умиротворяюще, светло. Воспоминания с привкусом счастья.

Сейчас же все изменилось. Единственным оленем, способным похвастаться внушительными рогами, в нашей семье оказалась я сама. Остальные, кажется, даже не вспоминали о прежних вечерах.

Когда Люба вернула мне телефон, я, как и подобало истинной мазохистке, первым делом полезла смотреть, как там дела у бывшего семейства. Не могла остановиться, хотя понимала, что не надо, что сделаю хуже самой себе, но болезненная потребность узнать, как живут некогда близкие люди, пересилила.