Не слишком близко.

Старая привычка.

После новой клятвы она не исчезла.

— Ровен правда хотел, чтобы ты вернулся? — спросила я.

— Не он. Несколько поселений.

— И ты даже не подумал.

— Подумал.

Я посмотрела.

Кайран улыбнулся.

— Несколько секунд.

— Очень содержательно.

— Хватило.

— Почему нет?

Он повернулся к площади.

— Потому что мне нравится моя жизнь.

Ответ был слишком простой.

Я ждала продолжения.

Кайран понял.

— В Сером Хребте я почти всегда был сначала Альфой, потом всем остальным. Даже когда пытался разделять. Здесь я отец. Муж. Наставник. Иногда человек, который таскает твои ящики и забывает перчатки.

— Очень важная должность.

— Именно.

Он посмотрел на меня.

— Я не хочу снова делать власть центром всего.

— Даже если теперь мог бы управлять иначе?

— Возможно, мог бы. Но мне не обязательно проверять.

Я кивнула.

Наверное, именно это было окончательной переменой.

Раньше Кайран считал власть обязанностью, от которой нельзя отказаться.

Теперь понимал, что способность что-то делать не означает необходимость это делать.

С площади донесся крик Марка:

— Папа!

Кайран закрыл глаза.

— Что он натворил?

— Почему сразу натворил?

— Опыт.

Марк прибежал через несколько секунд.

— Ничего не натворил.

— Тогда зачем зовешь?

— Леон сказал, завтра можно идти к северному лесу. Ты пойдешь?

— Если закончите занятия.

— Закончим.

— Домашнее задание?

Марк поморщился.

— Почти.

— Тогда сначала доделаешь.

— Я знал, что надо было спрашивать маму.

— Она ответит то же.

Марк посмотрел на меня.

— Мам?

— То же.

Он тяжело вздохнул.

— Вы слишком давно вместе.

И убежал.

Кайран проводил его взглядом.

— Когда-нибудь он перестанет спорить?

— Нет.

— Я боялся этого ответа.

Музыка стала громче.

На площади начинали танцевать.

Кайран протянул руку.

— Нет.

— Я еще ничего не спросил.

— Ты собираешься предложить танец.

— Да.

— Ты плохо танцуешь.

— Это неправда.

— На нашей второй годовщине ты наступил мне на ногу.

— Один раз.

— Три.

— Ты считала?

— Конечно.

Он не убрал руку.

— Тогда у тебя есть шанс проверить, научился ли я.

Я посмотрела на его ладонь.

Два года назад я сказала, что не вернусь к старому браку.

Мы и не вернулись.

Через восемь месяцев после его первого приезда в Речной Дол Кайран спросил, хочу ли я попробовать жить вместе.

Я отказала.

Еще через три месяца сама предложила оставить вещи в нашем доме, чтобы он перестал каждую неделю таскать сумку между нами и комнатой над школой.

Через год после Серого Хребта мы дали новую клятву.

Не старую брачную.

Не родовую.

Не перед Советом.

В нашем саду.

При детях, Маре, Оскаре и нескольких друзьях.

Никаких серебряных браслетов.

Никаких знаков власти.