Мы остаемся в Сером Хребте.
Старая система получает новую подпорку и делает вид, что ничего не изменилось.
— Нет, — сказала я.
Ровен посмотрел.
— Я говорю не с тобой одной.
— А дети спят. И ответ за них сейчас даю я.
— Кайран?
Он не ответил сразу.
Ровен наклонился вперед.
— Подумай до утра. Это не попытка забрать их. Алира остается с детьми. Никто не разлучает семью. Вы можете жить отдельно от резиденции. Совет готов письменно закрепить свободу Алиры и право детей отказаться от власти после совершеннолетия.
Кайран тихо спросил:
— Но до совершеннолетия они остаются здесь.
— Да.
— Потому что иначе вы не сможете использовать их кровь в родовой линии.
Ровен поморщился.
— Не называй это так.
— А как назвать?
— Правовой преемственностью.
— Очень красивое название.
Я смотрела на Кайрана.
Он был бледным от усталости и почти не чувствовал стаю, которой посвятил всю взрослую жизнь.
Перед ним снова лежал выбор.
Только теперь Совет приготовил его намного умнее.
Никого не нужно изгонять.
Никого не заставляют оставить детей.
Мне предлагают дом.
Детям — статус.
Кайрану — власть.
И всего одна цена.
Мы должны остаться.
Он поднялся.
— Утром дам ответ.
Ровен тоже встал.
— Хорошо.
У двери обернулся.
— Кайран.
— Что?
— Если откажешься, к полудню может уже не быть той власти, от которой ты отказываешься.
Кайран смотрел на него спокойно.
— Значит, тебе не придется долго ждать.
Ровен ушел.
Я закрыла дверь.
Несколько секунд мы молчали.
Потом спросила:
— Ты уже знаешь ответ?
Кайран посмотрел на лестницу, за которой спали трое детей.
— Да.
Я не стала спрашивать какой.
Семь лет назад он тоже знал ответ еще до того, как вошел ко мне с бумагами.
На этот раз я хотела не услышать его на кухне.
Я хотела увидеть, что он сделает перед всей стаей.
Глава 16. Цена выбора
Утром Серый Хребет казался почти мирным.
После ночи у старого круга это раздражало.
Над крышами поднимался легкий туман. На дорожках западного сада слуги убирали мокрые листья. Из конюшен доносилось привычное ржание лошадей, на нижнем дворе кто-то разгружал телегу с мукой. Люди шли по своим делам так, словно несколько часов назад в северной части резиденции не пытались силой привязать троих детей к стае.
Наверное, так и должно было быть.
Большие потрясения редко останавливали обычную жизнь надолго. Кому-то все равно требовалось кормить лошадей, печь хлеб и чинить протекающую крышу.
Я не спала почти до рассвета.
Сначала проверяла детей. Потом снова проверяла Марка, потому что во сне он застонал и я решила, что вернулась боль. Ничего не вернулось. Лея один раз проснулась, убедилась, что дверь в мою комнату открыта, и снова уснула. Леон не просыпался до самого утра.