На второй стук дверь открылась.

Мара выглядела совершенно здоровой.

Только волосы выбились из привычного пучка, на щеке была темная полоса пыли, а в руках она держала старый деревянный ящик.

— Ты жива, — сказала я.

— Разочарована?

— Очень.

— Тогда заходи.

Я вошла.

В гостиной был такой беспорядок, какого я не видела у Мары никогда.

На столе лежали книги, свернутые записи, мешочки с травами, старые инструменты, несколько пожелтевших писем. На полу стояли два открытых сундука.

— Что произошло?

— Я вспоминала.

— Судя по комнате, очень старательно.

Мара поставила ящик на стол.

— Вчера, когда вы показывали копии Оскара, мне не давало покоя одно имя.

— Какое?

— Арвен.

Я подошла ближе.

— Род из записи?

— Да.

— Ты его знаешь?

— Нет. Род исчез очень давно. Но я слышала похожую историю.

Усталость сразу исчезла.

— Где?

— Вот это я и пыталась вспомнить всю ночь.

— Всю ночь?

— Не смотри так. Ты сама способна не спать по трое суток, если дело касается детей.

— И где слышала?

Мара открыла деревянный ящик.

Внутри лежала стопка тонких тетрадей в темных кожаных переплетах.

— Моя наставница.

Я удивилась.

За годы знакомства Мара редко говорила о женщине, у которой училась. Я знала только, что та умерла задолго до нашего знакомства и происходила из какого-то западного рода.

— Она была Норвен?

Мара кивнула.

Имя сразу напомнило вчерашний разговор.

Кайран назвал дом Норвен одним из древних родов, где могли сохраниться старые копии законов.

— Почему ты раньше не сказала?

— Потому что сама не помнила, что именно у меня осталось. Этим тетрадям больше сорока лет. Я перевезла их сюда еще до того, как ты появилась в Речном Доле, а открывала последний раз, наверное, лет пятнадцать назад.

Она достала самую потрепанную.

— Эльда Норвен была целительницей, но интересовалась не только лечением. Записывала старые случаи из родовых хроник, особенно все, что касалось необычных обращений.

У меня задрожали пальцы.

— Ты нашла?

— Сначала сядь.

— Мара.

— Алира, сядь.

Я села.

Она устроилась напротив и открыла тетрадь примерно посередине.

Почерк был мелкий, аккуратный. Чернила местами выцвели, но текст читался.

— Это не оригинал закона, — предупредила Мара. — И не полная хроника. Эльда делала записи для себя. Но она указывала, откуда брала сведения.

— Читай.

Мара провела пальцем по строке.

— "Случаи задержанного пробуждения редки и чаще всего связаны с болезнью ребенка, слабостью крови или повреждением связи со зверем. Исключение составляют дети лунной тройки, описанные в старых книгах северных родов".

Я смотрела на слово.

— Лунная тройка.

— Да.

— Ровен все-таки не совсем ошибся с лунами.