Крен замедлился, а потом остановился. «Навь» повисла на канате, накренившись. Стрежень давил с чудовищной силой, якорь держал нос, шверцы тормозили, и мы висели в этом аду, как муха в тенётах. Стоит ослабить хватку — река доделает начатое.
— На канат!!! — проорал я. — Кто не на вёслах — на канат!!! Выбирай!!!
Бурилом первым схватился за мокрую пеньку. За ним Волк и Бес. Гнус, мокрый с головы до ног, вцепился в канат рядом с Бесом. Ещё полдюжины мужиков побросали вёдра и встали в цепочку. Они выстроились от носа вдоль палубы, упёрлись ногами в шпангоуты, в доски настила и банки, и потянули.
Правый борт продолжал держать на вёслах — Лыко, Рубец, Сивый, Брага и ещё четверо. Без них «Навь» легла бы на борт, и тогда никакой канат не поможет.
Пеньковая верёвка не поддавалась. Река держала свою добычу. Мужики тянули, наваливаясь всем весом, руки скользили по мокрым волокнам, ноги разъезжались на залитой палубе. Бурилом рявкнул, задавая ритм:
— И-и-и… Раз!!!
На первом «раз» канат подался на ладонь. Щукарь мгновенно захлестнул отвоёванное на зуб, фиксируя намертво.
— И-и-и… Раз!!!
Ещё ладонь. Ещё захлёст.
— Идёт! — крикнул Щукарь. — Ещё давай, идёт!
— И-и-и… Раз!!!
Нос «Нави» медленно, по вершку начал доворачивать навстречу якорю. Шверц того борта, куда тянули, ушёл глубоко в воду, и корабль поворачивался вокруг него, как вокруг оси.
— И-и-и… Раз!!!
Гнус поскользнулся и рухнул. Его протащило по настилу, но канат он не выпустил. Вскочил, оскалился и впрягся обратно.
— Не отпускай, Гнус! — проорал Бес рядом с ним. — Держи, зараза!
— Да держу я! Держу! — огрызнулся Гнус, сплёвывая. — Куда я денусь с этой посудины!
— И-и-и… Раз!!!
Канат подавался всё легче. Угол менялся, течение давило уже не в борт, а в скулу, и река начала нехотя отпускать.
— Ещё!!! — заорал я, чувствуя через Дар, как меняется вода под килем. — Один рывок!!!
Мужики рванули все разом, и нос «Нави» вынырнул из стрежня на границу спокойной воды, а потом мы выскочили всем корпусом.
И тут канат дёрнул обратно.
Сопротивление потока на носу пропало, но якорь, оставшийся на дне Прорвы, держал нас на привязи. Канат, заложенный за зуб, натянулся со звоном, и «Навь» встала. Лодку начало разворачивать, затягивая обратно в котёл. Мы висели на поводке между спасением и гибелью, и якорь, который только что нас спас, теперь нас убивал.
— Руби!!! — заорал я. — Руби канат!!!
Рубец не думал ни мгновения. Он взмахнул топором, и сталь с хряском впилась в натянутые волокна.
Канат лопнул с грохотом. Оборванный конец хлестнул по воздуху, как змея. Волк едва успел отдёрнуть голову — пеньковый хвост просвистел в вершке от его виска.