— Ты и так чуть не сдох, — хмыкнул Бес, баюкая ободранные ладони. — Вон, всю палубу харчами уделал. Завтра сам скрести будешь. Я к щётке не притронусь.
Волк бесшумно оказался рядом со мной. Его жёсткие пальцы ощупали мне правое плечо. Я зашипел.
— На месте кость, — сказал он. — Связки дёрнул. До свадьбы заживёт.
Бурилом зачерпнул воды горстью, плеснул в лицо и долго смотрел на чёрный лес над обрывом.
— Выгребли, Кормчий, — сказал он тихо. — Твоя взяла. А теперь скажи мне — куда мы выгребли?
Я перевалился через борт, опустил левую руку в спокойную воду у отмели и потянулся Даром вперёд, туда, где заводь сливалась с Прорвой. Вода здесь была мёртвая, стоячая, а дальше Дар напоролся на сплошную стену хаоса. Я попытался протолкнуться сквозь неё, нащупать дно или камни, но вода отшвыривала назад. Ни русла, ни направления нормально разглядеть я не смог. Только бурлящая стихия.
Я выдернул руку и вытер ладонь о штаны.
— В слепой мешок мы выгребли, Атаман. Отсюда стрежня не видать. Вода дуром прёт, как в стену бьётся. Чуть отдохну и пойду по берегу, пощупаю Прорву поближе. А сейчас надо лагерь ставить и корабль вычерпать.
— Дело, — Бурилом кивнул и повернулся к мужикам. Голос его снова стал командирским, будто и не было этих страшных минут на канате: — Хорош валяться! Разгружай котлы! Вычерпывай палубу! Дозоры выставить! Ночуем здесь!
Мужики начали подниматься с руганью и кряхтением, потому что Атаман сказал — значит, надо. А надо — значит, встал и делай, хоть ноги не держат, хоть руки трясутся.
Я посмотрел на чёрный лес над обрывом. Мы ушли от каменных зубов Прорвы, но тишина этого места нравилась мне ещё меньше, чем рёв воды.
Глава 9
Плещет в борт волна крутая, чайки голосят,
Чёрны вороны поживу чуют и летят.
Заводь укрыла нас от Прорвы. В ней было тихо и темно. Вода стояла мертвая, без единой морщинки. Берега поднимались отвесно, заросшие таким старым ельником, что солнце застревало в кронах и до воды не доходило. Рёв Прорвы за мыском звучал отсюда как далёкий гром.
По настилу «Нави» плескалась вода — начерпали, пока висели боком на якоре. Мужики сидели прямо в лужах, не в силах пошевелиться. Здоровенные ручищи у Лыко, которыми он мог согнуть подкову, ходили ходуном, и он прятал их под мышки, чтобы никто не видел. Рубец сидел на банке и тупо смотрел на свои ладони, ободранные канатом. Сивый и Брага привалились друг к другу спинами и закрыли глаза. Клещ и Бугай осматривали вёсла вместе с Щукарём.
Бурилом поднялся первым. Его шатнуло, он ухватился за мачту, постоял так пару ударов сердца, потом выпрямился. Оглядел озеро под ногами, зло сплюнул за борт и рявкнул: