Может — подумалось Олегу — конечно, он и зря плодит лишние сущности на ровном месте. Может, окажись на его месте кто-то другой из мира Земли, то тот нашёл бы другие, более умные и взвешенные решения, но Олег — такой, какой он есть. И его приключениям пока не видно конца.

— Господин, я что-то не то сказал? Вы разочарованы во мне? — вывел его из самокопания наместник.

— Нет, Фис, всё нормально. Твои желания понятны. И я. Я тебя благодарю за честный ответ, — Олег прислушался с помощью обострённого восприятия и услышал, что в приёмной стол ещё сервируют. Значит, время ещё есть, — Лешик мне говорил, что у тебя большая семья.

— Жена и шесть дочерей, — разулыбался Фис, — младшей два годика ещё, а старшей тринадцатый пошёл.

— Ну ты силён, — неподдельно восхитился Олег, — Но ты не переживай, будешь мне честно и достойно служить, без приданого твои девочки не останутся. Причём, я имею в виду богатое приданое. Да и с женихами, если будет надо, помогу.

Сходство этого мира с миром Земли времён Средневековья было ещё и в том, что в большинстве случаев вопрос брака здесь решался не самими влюблёнными и не кунаками влюблённого джигита, а родителями или сюзереном. Так что, обещание Олега не было пустым звуком, и Фис понял всё правильно.

За обедом Нирма изложила последние донесения от её ниндзей, приписанных к полкам.

— Многие смутьяны сдаются без сопротивления, — рассказывала она, — Это, правда, пока одиночки и небольшие отряды, но я, если честно, не ожидала, что ваши обещания так подействуют.

— Ну, тут не только мои обещания, — пояснил регент, — Тут ещё и угроза традиционной расправы, не столько для них самих, сколько для их семей, в случае, если они моих предложений не примут. По-сути, я им сделал предложение, от которого они не могут отказаться. В сложившихся обстоятельствах все уже понимают, что войну они проиграли. Им остаётся не проиграть жизни, свои и своих близких.

Ещё, от Нирмы Олег узнал и неприятные для себя вещи, касаемые жестокого обращения с пленными мятежниками. Впавшие в победный раж солдаты не особо церемонились.

Пришлось уже на следующий день объезжать полки и, что называется, накручивать хвост командирам.

Для военнопленных, их же силами, соорудили лагерь южнее Вила. В их охране Олег полагался больше не на солдат, а на известный в его прошлом мире принцип «раньше сядешь — раньше выйдешь» и на учёт и контроль — имена и места жительства пленных фиксировали десятники, чтобы, как объяснялось безо всякого лукавства, оградить их семьи от преследования, как со стороны короны, так и со стороны владетелей.