— Товарищ режиссёр, у меня сердце чуть не остановилось.

Я только вытер сажу с лица и кивнул:

— Значит, зритель тоже поверит, — а затем повернулся к оператору и угрожающе прошипел: — Только не говори, что ты камеры забыл включить.

Но, к счастью, тот выполнил свою работу, и всё прошло штатно.

Осмотрев оперативно проявленную плёнку с кадрами взрыва, понял, что кое-чего в эпичности картинки нам не хватает. Для того чтобы сцена получилась ещё более яркая, нам нужно было заснять грибовидное облако крупным планом. Да так, чтобы зритель при виде него замер. Взрыв макета получился впечатляющим, но настоящая магия кино всегда в деталях.

Собрал операторов и сказал:

— Товарищи, мы сделаем гриб в аквариуме.

Двое понимающе кивнули, остальные переспросили:

— В аквариуме?

— Именно. Это старый приём. В Голливуде его используют, когда нет миллионов на настоящие взрывы. Мы тоже можем, но для этого придётся постараться.

Притащили огромный аквариум — литров на двести. Воду залили дистиллированную, чтобы не было пузырей. Сверху поставили прожекторы, а снизу закрепили чёрную ткань, чтобы фон уходил в бесконечность.

— Теперь внимание, — сказал я, — главная хитрость: молоко и тушь.

В верхнюю часть аквариума аккуратно вливалось молоко — оно давало густое белое облако, расползающееся вниз. В центр медленно впускали тушь, разведённую в спирте. Она падала тяжёлым столбом, а молоко вокруг начинало подниматься, образуя характерный «гриб». Всё это фиксировалось в замедленной съёмке снизу вверх, так что казалось, что это гигантский взрыв в небе.

Когда первый раз запустили тушь, я сам замер. Вода закипела от света прожекторов, белые облака молока начали клубиться, подниматься, а в середине зародился чёрный столб. Через секунду он выгнулся в шляпу гриба.

— Стоп! Снято! — крикнул я, радуясь, что опять получилось так, как нужно.

Ждать, разумеется, я не собирался, и тут же дал команду на проявку плёнки, а когда всё было готово, приступили к монтажу. Снятый «аквариумный гриб» потом наложили на кадры с макетом города, после этого для создания нужной атмосферы обречённости добавили звуковую дорожку с гулом, как будто земля сама стонет. И уже под утро, собрав эту сцену целиком и добавив все звуки — гул, вой, плач, — мы сами не поверили глазам, насколько круто у нас получилось. Казалось, что это не кино, а реальная хроника конца света!

Разумеется, ещё на этапе утверждения сценария данная сцена была поставлена под особый надзор. Поэтому прежде чем вставлять эти кадры в фильм, по ранее достигнутым договоренностям мы должны были продемонстрировать их членам различных комиссий на предмет цензуры.