Щёлоков тихо перевернул страницу доклада, но всё больше смотрел на учёного, чем читал.
— Ну? — наконец спросил он.
Учёный выпрямился, снял очки, протёр их и снова надел. Потом посмотрел на министра.
— Я не знаю, как это возможно, — сказал он тихо. — Но по технологии изготовления… по толщине дорожек… по типу полупроводников… да что там, по типу… тут же даже маркировки с годом изготовления стоят, — он снова ткнул пальцем в микросхему, — это сделано в будущем.
— Насколько будущем? — ровно спросил Щёлоков.
— Не знаю. Далёком, — Алфёров покачал головой, снова наклонился к микроскопу. — Господи, это же… это же даже не кремний! Это уже гетероструктуры… такого у нас нет и ещё долго не будет…
Министр молчал.
Вдруг Алфёров резко выпрямился и прошептал почти неслышно:
— Две тысячи девятнадцатый год…
— Что? — Щёлоков подался вперёд.
— Запчасти этого устройства… — он указал пальцем на лежащую микросхему и медленно, почти по слогам прошептал. — Сделаны в 2019 году. В Тайване!
— Вы уверены в этом?
— Да! Там маркировка стоит! Но как⁈ — воскликнул он, наконец. — Как это могло оказаться здесь, в 1978 году?
Щёлоков поднёс палец к губам.
— Спокойно, Жорес Иванович. На вопрос, как это здесь оказалось, вы мне ответите чуть позже. А сейчас я хочу услышать, что вы думаете о перспективе применения этих технологий.
Алфёров глубоко вздохнул и, не веря в происходящее, вновь посмотрел через микроскоп на маркировку.
— Если мне дадут всё необходимое и людей… мы сможем сделать скачок лет на двадцать вперёд, а может, и больше. Но предупреждаю — это работа на годы.
Министр согласно кивнул, ведь теперь годы у него были.
Конец интерлюдии
Глава 10 Утро нового дня
— Саша! Вставай! Пора на работу! — раздался родной голос.
Я тут же накрыл подушкой голову.
— А я говорю: вставай! — произнесла мама, стянув с меня одеяло.
— Ну мам, ещё минуточку.
— Никакой минуточки. Вставай! Опоздаешь!
— Ну мам, ну можно я сегодня не пойду? — заканючил я. — У меня живот болит.
— Сейчас позавтракаешь, и пройдёт, — парировала она.
— Ну мам, ну пожалуйста. Ну, последний раз…
— Никаких разов! — отрезала мамуля. — Сам виноват! Нечего по ночам шляться! Нужно как нормальные люди ночью дома спать, а не гулять до утра неизвестно где! Ох, ремень по тебе плачет! Вставай, говорю! А то министр ругаться будет!
— Ох, — горестно вздохнул я, глядя на мир еле-еле приоткрытыми глазами.
Моё состояние можно охарактеризовать лишь двумя словами — состояние нестояния.
На подгибающихся ногах, шаркающей походкой, ударяясь плечами обо все углы, которые только можно было найти по дороге, я побрёл в ванную.