А как ещё это можно было объяснить, если, как только я собираюсь начать работу над сценарием «Белки», то сразу же меня что-то или кто-то начинает самым бессовестным образом отвлекать?

«Кто бы это мог быть?» — спросил я себя и, сняв трубку, вслух произнёс:

— База торпедных катеров слушает.

На другом конце провода кто-то резко вдохнул и будто бы задержал дыхание. А потом голос Севы неуверенно произнёс:

— Саша, это ведь ты?

— Привет! А ты всё никак мою шутку запомнить не можешь? — усмехнулся я.

— Я её запомнил, но уточнить было надо. Мало ли. Вдруг это не ты, — запутал меня друг.

— Давай будем считать, что это я, — решил не заморачиваться с распутыванием ребуса друга Севы и поинтересовался: — А ты чего не в музыкальном училище?

— Так мы ж с Юлей отпросились на месяц. У нас же гастроли. К тому же сейчас репетиции с утра и до вечера. Ты ж нам новый материал дал. Вот над ним и работаем.

— Молодцы! — похвалил я и, глянув на пустой лист бумаги, спросил: — Сева, ты по делу или как? А то мне тут кое-что написать надо, пока судьба вновь вмешиваться не начала.

— По делу, Саша, — ответил друг и тут же, как я его и учил, не стал мямлить, а взял, что называется, быка за рога: — Ты не мог бы нам сегодня уделить немного времени? Хотя бы полчаса — не больше.

— А что случилось?

— Да комиссия из Минкульт и Госконцерт не хочет новый материал принимать без тебя.

— Это почему? Песни же все зарегистрированы и цензурой одобрены, — удивился я и напомнил: — Они все ж зарегистрированы, а значит — цензуру уже давно прошли.

— Это да. Но они говорят, что нужно твоё подтверждение, что композиции исполнены именно так, как должно быть — как задумано именно тобой.

— Что за новость? Почему они это придумали?

— Говорят, что все песни, которые ты придумываешь и принимаешь участие в создании — это шлягеры. И так как группа у нас популярная, то мы не можем рисковать и выходить на сцену с неопробованным и неутверждённым тобой репертуаром. Одним словом, они опасаются, что мы сыграем песни не так, как мог бы сыграть и исполнить их ты. Потому и перестраховываются, — пояснил клавишник.

— Странное решение. Но, в общем-то, имея извращённое мышление, с ним можно было бы и согласиться, — хмыкнул я.

— Ага, — вздохнули в трубке. — Так вот собственно я и звоню с просьбой, чтобы ты подъехал хотя бы на час. Посмотришь, что у нас получается, может быть, совет дашь какой, а заодно и утвердишь. Сможешь помочь?

— Смогу, — вздохнул я, вновь глянув на пустой лист.

— А когда? — тут же поинтересовался друг.

— Заезжай и поедем.

— Что, прямо сейчас? А на работу, на киностудию ты не поедешь?