— А Вася — мой ребёнок?
Я улыбнулся, прижал её к себе ещё крепче.
— Не твой, а наш. Запомни это раз и навсегда! — сказал я твёрдо и тут же добавил: — Распорядись, чтобы его немедленно привезли к нам. Он будет жить с нами. И я воспитаю из него достойного человека!
Марта закрыла лицо руками и заревела. Но это были уже не слёзы горя, а слёзы облегчения и радости от того что мы снова были вместе!
Глава 14 Тушино. А ну-ка, девочки!
Для того чтобы объехать бесчисленными колоннами двигающиеся группы фанатов, нам пришлось двигаться по неасфальтированной дороге. Колонна вышла серьёзная: впереди и позади милицейские «Волги» с мигалками, ещё один автобус с техникой и аппаратурой и целый грузовик с колонками. Изнутри всё это напоминало маленький гастрольный караван, а снаружи — кортеж генсека. Автобус трясся на ухабах, пробираясь в сторону Тушино, и мы как селёдки в банке подпрыгивали вместе с ним.
Я сидел у окна и смотрел на двигающиеся то тут, то там толпы людей. Они бежали вдоль дороги, кто-то махал, кто-то старался заглянуть внутрь, а пара отчаянных ребят даже пыталась догнать нас на велосипедах, проявляя чудеса эквилибристики и размахивая плакатами.
«Чёрт возьми, — подумал я. — 1978-й год. СССР. И всё выглядит так, словно мы едем на „Вудсток“ или на „Интервидение“. Только там артисты обычно в джинсах и с гитарами, а у нас — крепкие милицейские и строгие товарищи из Госконцерта, которые, кажется, нервничают сильнее, чем мы».
Рядом со мной сидел Антон, наш фронтмен. Он выглядел как человек, который вроде бы рад, что его мечта сбылась, но одновременно готов расплакаться от ответственности. Он стучал пальцами по колену и бормотал:
— Такое ощущение, что нас сейчас будут брать в плен.
Дмитрий, второй гитарист, усмехнулся и хлопнул его по плечу:
— Привыкай, брат. Ты уже давно не просто Антон, а Антон, кумир миллионов.
— Ага, — хмыкнул новоиспечённый кумир. — Миллионы-то есть, а зарплату всё равно через бухгалтерию Госконцерта выплачивают.
Басист Иннокентий, как обычно сидевший с абсолютно непроницаемым лицом, заметил:
— Толпа ладно — пусть орёт, их дело. Главное, чтобы до нас не дотянулась и чтобы струны на гитарах не порвали. А то это катастрофа будет.
— Катастрофа будет — это если фанатки прорвут милицейский кордон и утащат тебя, — поддела его рыжая Юля, выглянув в окно. — Смотрите, смотрите! Они же реально плакаты с нашими именами несут! Вот: «Антон, мы тебя любим!», «Юля — солнце сцены!».
— А где «Катя — наше всё»? — тут же вскинулась Катя, поправляя волосы. — Опять все внимание на рыжих.