Да и товарищ Суслов в сегодняшнем телефонном разговоре тоже намекал, что, мол, пора, тебе, Васин, жену русифицировать.

Позвонил он мне домой с самого утра. Мама, подошедшая к телефону, вначале даже не поверила, когда ей сказали, кто именно собирается пообщаться с её сынулей.

А когда поверила, то прибежала ко мне в комнату и, тряся за плечо, стараясь не разбудить сопящую рядом Марту, зловеще-испуганным тоном, прошептала:

— Там Суслов тебя спрашивает!

Глянул на висевшие на стене часы и, прикинув, что до начала рабочего дня (конечно, если бы я поехал на работу), ещё как минимум две с половиной минуты, а, значит, ругать за опоздание меня, по идее, не должны, ибо не за что, беззаботно и радостно зевнул.

Но это я так думал, что не должны, а вышестоящий товарищ думал совсем иначе, и я всё равно получил выговор. Не за опоздание, так за другое.

— Ты, Васин, почему субординацию нарушаешь и своевольничаешь? — после короткого приветствия, наехал на меня Секретарь ЦК. — Почему о твоём фортеле я узнаю от товарищей и МИД?

— Михаил Андреевич, не совсем понимаю, о чём речь, — протирая сонные глаза, пробурчал я, на самом деле немного лукавя, ибо суть потенциальных претензий визави уже потихоньку стала доходить до полусонного разума: речь шла о «Сотне».

И я не ошибся.

— Ты, Васин, мне мозги не пудри! Не выйдет этого у тебя! — отрезали в трубке. — Ты лучше скажи: почему при нашей с тобой личной встрече ты ни сном, ни духом не обмолвился о своей идее, что этот новый сериал целесообразней снимать не у нас, а у них — на Западе?

— Так сразу и не сообразил… А домой приехал, обдумал и вот подумал…

— Обдумал-подумал он, — передразнил меня собеседник. — А ведь раньше надо было думать — когда только предложение о съёмке нового многосерийного фильма предложил рассмотреть. Это ж твоя идея — от и до! А теперь юлишь и извиваешься, как уж на сковородке! Ты почему не думаешь о последствиях своих выкрутасов? Из-за того, что ты, не согласовав, начал всем предлагать разные идеи, чуть не получилась чехарда. Некоторые министерства могли попасть в очень щекотливую ситуацию. Одни говорили бы иностранным коллегам одно, а другие бы твердили другое. Ты понимаешь, как мог бы ты всё запутать и к чему бы это, в конце концов, могло привести⁈ А последствия твоих необдуманных действий могли бы быть катастрофичны!

— Это почему?

— А потому, что на Западе поняли бы всё неправильно! Поняли бы, что нет у нас консенсуса — нет коллегиального решения! Нет единства! И неизвестно до чего бы они там у себя додумались после этого, и какие бы ноты протеста нам ни стали бы присылать с перепугу! И всё это, Васин, из-за тебя! Из-за твоей забывчивости и неправильной субординации! Поэтому объявляю тебе устный выговор! Теперь понял, почему ты повёл себя неправильно?