— Ну, тарелки, держитесь! Я иду к вам!

Его совершенно глупая фраза неожиданно вызвала настолько безудержный смех, что худрук занервничал.

— Ребята, что с вами? Что за всеобщее помешательство?

— Всё нормально, Яков Моисеевич, просто тут один парень хочет всю жизнь проиграть на чешских тарелках, ибо вышестоящие товарищи более дорогие ему отныне никогда не купят, — брякнул я.

И вновь всеобщий смех чуть не перерос в истерику.

— Мальчики! Девочки! Соберитесь! — ничего не понимая, засуетился худрук.

Ребята поднялись со своих мест, и мы все обнялись, организовав большой круг — наступал момент истины.

Вышли из палатки под чистое осеннее безоблачное небо, на котором, если бы вокруг не светили прожектора, можно было бы увидеть звёзды, и направились к сцене. Под ногами хрустела сухая трава, ветер трепал волосы. Чем ближе мы подходили к сцене, тем громче становился гул толпы.

Несмотря на то, что наше с Мартой отделения были позже, мы пошли вместе с ребятами. Открывать концертную программу должны были девушки: Юля, Катя, Лиля. Следующим за ними должен был петь Антон. Потом Марта, а потом уже я, как хедлайнер мероприятия. На самом деле я предлагал организаторам другой план, по которому я вообще должен был выступать первым. В итоге они настояли на своём, аргументируя это тем, что самый известный из всех исполнителей именно я, а значит, и закрывать концертную программу не только перед нашими людьми, но и перед съехавшимися со всех посольств послами всего мира предстоит мне и никому другому. Спорить было в этот раз бесполезно, и я махнул рукой, ибо по большому счёту мне было всё равно.

Расписание выступления я прекрасно помнил, но, как уже упоминалось, пошёл вместе со всеми, чтобы увидеть и навсегда запечатлеть момент, когда мои «дети» сделают, возможно, самый главный шаг в своей жизни, ведущий их в настоящую легенду.

За сценой слышался гул толпы, который с каждым нашим шагом всё нарастал и нарастал, словно грозовой раскат, что вот-вот обрушится на нас с небес, сметая всё на своём пути.

— Господи… — выдохнула Юля, когда нам открылся вид на поле. — Их же тут точно миллионы!

— Я ж говорю — все три! — напомнил о своей догадке барабанщик.

И правда, всё поле и все взлётные полосы вокруг были заполнены людьми.

— Если они сейчас рванут вперёд, — прокричал Иннокентий, — никакая милиция их не удержит.

— Не сгущай, — отмахнулся Антон, хотя сам выглядел так, будто готов бежать, — зачем им портить себе праздник?

— Будем надеяться, они это понимают, — крикнул я и напутствовал: — Ну всё, красавцы и красавицы — ваш выход! С Богом!