— Вот, другое дело, — проворчал я, пряча её в бумажник, — если не получится Волгу купить, покупайте Жигули, шестёрку например, она лучше всего под наши дороги подойдёт, — напутствую я его, — москвич не надо, слишком уж машина слабая через десяток лет пороги провалятся, а делать их вам негде. Впрочем, Жигули тоже не лучше.

— Погоди, какую Волгу? — Встрепенулся отец. — Волга десять стоит?

— Вот о чём и говорю, — улыбаюсь во все тридцать два, — но за десять вам её никто не продаст, поэтому четырнадцать тысяч вам загоню, чтобы на всё хватило.

— Сколько? — Алексей аж рот разинул, от удивления.

— Четырнадцать, и это не предел, если не хватит, звоните, ещё подкину.

— Ну, ты братец даёшь, — мотнул головой брат, — скажи кому, не поверят.

— Вот и вы не верьте, — сказал я и развернулся в сторону железнодорожной станции, на дневную электричку ещё успеваю.

А деньги, что деньги, мне их по большому счёту некуда тратить, а ведь где-то в конце восьмидесятых, а теперь может быть и раньше, будет дикая инфляция, и все деньги улетят, как будто их и не было. Причём улетят независимо от того по какому сценарию будет сыпаться СССР, по мягкому ли, когда инфляция дойдёт до пятисот процентов в год, по жесткому, когда она достигнет пяти тысяч, неважно. Пока наличные деньги не станут стоить столько же сколько безналичные, она будет, а остальное полная ерунда, вся эта господдержка мертвому припарка.

Дома мать суетилась, собирая меня в дальний путь, выгадывая место в сумке, как же, её сыночек едет в дальний путь, надо его хорошо снабдить съестным. Тут, наверное, все мамы одинаковы, но ничего, доберусь до дома, скину это всё в холодильник, еды на неделю запасли.

* * *

А в Италии выставку в этом году взяли и отменили, вот так, и жаловаться некому, зато эта выставка с двух недельным опозданием открылась в Вене, и мы на неё успели, Советский павильон был как всегда самый представительный. С нашей стороны были выставлены все достижения на поприще микроэлектроники и даже выставлены бинокулярные микроскопы, в которые можно было смотреть на процессоры. Кстати, процессор под микроскопом был шестнадцатый, шестнадцать два посчитали для микроскопа не подойдёт, так как поле у него большое, а смотреть можно только на АЛУ, ну туда и другие элементы ещё попадают. Люди толпятся у микроскопов, каждому хочется заглянуть в святая святых компьютера, некоторые с важным видом прохаживаются у «Эврики 32−3» и обсуждают насколько она близко подошла к IBM System/370. И смех и грех, можно казать. Если рассматривать нашу машину с той периферией, какая есть у триста семидесятой модели, то она на голову выше её, но об этом публика не знает и продолжает судить по индивидуальным качествам. Но даже если учесть эту индивидуальность, то «Эврика 32−3» уже давно обошла американского конкурента, как в скорости работы, так и по объему памяти. А уж об удобстве работы, тут и говорить нечего, американцам ещё до неё расти, и расти, даже с учётом дополнительных процессоров.