— Ты туда идёшь! На какое-то мутное мероприятие с людьми, у которых, может, руки по локоть в крови!

— Ты сгущаешь краски, — не сдавался я. — Это всего лишь тайный аукцион. Там никого не убивают, просто продают разные вещи.

— Ага! — вспылила она. — Запрещенные вещи. А возможно даже одержимые. Или с проклятиями!

— Одержимые? — взволновано спросила графиня и покачала головой. — Зачем нам одержимые? Нам здесь одержимые не нужны.

«Ага, хватит и вас с портретом», — чуть не выпалил я.

— Я не буду покупать ни одержимые, ни проклятые вещи, — заверил я сразу обеих дам.

— А зачем тогда туда идти? — насторожилась Настя? — Какой смысл? Разве тебе здесь реликвий не хватает? У графини был прекрасный вкус!

Графиня благосклонно посмотрела на девушку, одобрительно улыбнулась, приосанилась и покивала.

— Кто ж спорит, — согласился я. — Но мне любопытно поучаствовать в подобном мероприятии. Разве ты бы не пошла?

— Конечно нет! — вспыхнула Настя. — А если их все-таки жрецы с жандармами накроют? А там ты. Конец репутации! Закроют мастерскую, отберут дом. Арест, тюрьма, анафема.

— Как это дом отберут? — насторожилась графиня.

— Ты никуда не пойдешь! — в один голос проговорили они, и от сюрреалистичности происходящего мне на мгновение показалось, что я просто схожу с ума.

— Иду, — мягко, но твердо возразил я.

— Нет! — Настя уперла руки в бока, а графиня едва заметно приподняла небольшую вазу с засохшей веткой можжевельника над столом, намекая, что начнет безобразничать, если я не послушаюсь.

Я сурово посмотрел на неё, сжав губы. Графиня посмотрела в ответ с невинным видом. Будто кошка, которая норовит скинуть со стола чашку. Демонстративно, настойчиво, из вредности.

— Не надо мне тут рожицы корчить! — немедленно отреагировала Настя, принимая выражение моего лица на свой счёт. — Я волнуюсь! Только устроилась на нормальную работу, не хочу через месяц менять компанию и… хоронить работодателя! — наконец завершила она, раскрываю истинную причину страха.

В голосе все более явно чувствовалось раздражение. И я ее понимал: так она маскировала страх и беспомощность перед ситуацией. Да и присутствие призрака рядом невольно усугубляло это чувство. Усиливало эмоциональный фон и общее напряжение.

— Никого хоронить не придётся, — заверил ее я.

— Откуда ты знаешь? — Она упрямо тряхнула рукой. — Вот если бы ты пошёл не один, а взял кого-то, кто понимает в таких делах. Того же Николая, например. Он жандарм и хотя бы при оружии.

Я посмотрел на неё чуть внимательнее. А затем склонил голову и невинно уточнил, чтобы разрядить обстановку: