– Как ты? – спросил его, протягивая над калиткой руку.
Овчар также молча улегся рядом с калиткой прямо на снегу.
– Выписали наконец-то. В среду швы снимут и на службу, – ответил Иван. – Устал уже болеть.
– Веронику видел? – спросил я.
– Нет ещё, – ответил Иван. – Вечером к ней схожу. Сам как?
– Да, маман учудила вчера, – пожаловался я. – Привезла дочку Инкину из Перми. Девочка, говорит, поживет пока у нас. Сколько, спрашиваю, это «пока»? Знаешь, что она ответила? Два года.
Иван рассмеялся:
– Бабы. Что с них взять?
– Если помощь какая с Вероникой нужна будет, говори, – хоть и не хотел сам поднимать эту тему, но все же должен ему…
– Думаю пока, разные варианты есть, – поморщился Иван, – выемку хоть отложили, но тяжело это, вот так с подвешенным топором над головой жить. Как решусь на что, сразу тебя найду, подскажешь, как с твоей точки зрения это будет. Не знаю уж откуда, но мыслишь ты толково!
Мы попрощались, вернулся к своему ведру.
Принёс домой ведро с водой, вылил уже сразу и помойное и с чувством выполненного долга пошел за свой секретер искать Пашкину экзаменационную тетрадь по русскому.
На столешнице секретера лежал рубль.
Не зная, кого из женщин поблагодарить, крикнул:
– О, рублик. Спасибо!
– На здоровье, – откликнулась бабушка. Ну, кто бы сомневался. Финансы в нашей семье в руках старшего поколения.
Порывшись у Пашки на полках, нашёл нужную тетрадь. Полистал с восторгом: какой же у Пашки был почерк. Вах, вах, вах. Буковка к буковке. Мне так никогда не написать.
Прости, Пашка, дальше твою тетрадь буду вести я.
Притащил из сеней свой портфель, достал из кармана пиджака Паркер и стал переписывать в экзаменационную тетрадь разбор двадцать второго билета.
Потом порылся в других пашкиных тетрадях, нашёл экзаменационную тетрадь по геометрии. Тут билетов было двадцать пять, осталось расписать всего три.
Нашел тетрадь по французскому со списком экзаменационных заданий. Что, французский тоже сдавать? Надо будет с бабулей посидеть, позаниматься. Но это как мёртвому припарка.
Ну, что? Всё не так уж и плохо. Надо только учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин.
Вдруг, за закрытой дверью в сени, раздалось зычное:
– Хозяева дома?
Понедельник, 15.02.71 г. Дом Домрацких-Ивлевых.
После трех глухих ударов кулаком в дверь в кухню ввалилась Никифоровна. Тоже вышел из комнаты. Не успела она войти, увидела Аришку в табуретке на столе.
– Батюшки! Народ, вы где ребёнка взяли? – вместо приветствия почему-то шёпотом спросила она и уставилась на меня.
– Я тут ни причём, Анна Никифоровна, не смотрите так на меня, – смеясь, ответил ей. – Это всё маман.