Бабушка включила свет на кухне. И без того тусклую лампу закрывал красный абажур с бахромой.
Суббота, 13.02.71 г. Дом Домрацких-Ивлевых.
– Темновато как-то, – забывшись, сказал я.
Бабушка с удивлением посмотрела на меня.
– Забыл, как при керосинках жили? – проворчала она. – Темно ему.
– Почему я должен керосинки помнить? – не понял я наезда.
– Нас электрифицировали всего девять лет назад. Тебе семь лет уже было. Должен помнить, – ответила бабуля, хлопоча на кухне.
Потом всплеснула руками.
– Ой, забыла. Ты же не помнишь ничего, – опомнившись, сказала она извиняющимся тоном.
– Как девять лет назад? – не поверил я. – А как же Ленин? Электрификация всей страны?
– Про всю страну не скажу, а нас девять лет назад электрифицировали.
– Во дела, – пробормотал ошарашенно я. – Ладно, это ещё обсудим. Мне надо в магазин сбегать и в больницу к Ивану. Где гастроном ближайший, кефира купить?
– Из дома налево до перекрёстка с улицей Ленина. На перекрестке направо до следующего перекрестка, там будет гастроном.
– Спасибо, – собрался я было идти. Но вовремя вспомнил, что у меня денег нет. – А сколько бутылка кефира стоит?
– Двадцать восемь копеек.
– А плюшка такая сердечком? Знаешь? С сахаром.
– Московская? Двадцать копеек.
– Можешь дать копеек пятьдесят? – попросил я.
Бабушка дала рубль. Старый советский рубль с гербом. Он был такой новый, шуршащий. Я держал его в руках и разглядывал с нескрываемым интересом. Бабуля уже махнула на меня рукой: похоже, она устала удивляться моей неадекватности.
Собрался уже идти, но вспомнил, что сейчас в магазинах пакеты не дают и спросил бабушку:
– А какую авоську можно взять?
Бабуля махнула рукой в сторону двери в гостиную, на ручке которой висело несколько сеток с крупными ячейками из толстых нитей. Я схватил одну и направился в сени. В потёмках с трудом зашнуровал свои ботинки и, на ходу надевая бушлат, быстрым шагом направился к калитке.
– О, Пашка, – навстречу мне шагнула женщина с большой черной сумкой через плечо. – Вам телеграмма. Получи и распишись.
Расписался, где было сказано, и понесся по своим делам, сунув полученную телеграмму в карман бушлата. Потом почитаю.
Уже почти добежал до перекрестка с улицей Ленина, как наткнулся на какую-то девчонку. Точнее, она на меня наткнулась. В смысле, она мне дорогу перегородила.
– Привет, красавица, – опыт прежней жизни меня научил, что нельзя сразу отшивать женщин, прежде не похвалив. – Я очень тороплюсь.
Я уже побежал дальше, но услышал за спиной обиженный голос:
– Ивлев! Да ты еще больший придурок, чем я думала!
Я резко затормозил, развернулся и спросил.