– Иди в палату, – сказала мне Эльвира, и мы со Славкой поспешили подчиниться.

В палате мы ждали недолго. Бабушка принесла мою одежду и обувь. С пальто явно была беда: оно безбожно село после купания в реке, подкладка оказалась значительно больше основного материала. Вот тебе и натуральные шерстяные ткани. Эльвира держала его в руках, молча рассматривая, потом в сердцах бросила на пол. Понимая, что второе зимнее пальто у Пашки Ивлева вряд ли было, я неуверенно спросил:

– Может, дома есть какая-нибудь телогрейка моего размера?

– Поищем, – сказала бабуля каким-то слишком спокойным голосом. – Но я уже завтра за тобой приду. Посмотри, всё остальное подходит? Или тоже мало?

Посмотрел первым делом ботинки в каком состоянии. Жёсткие ужас. Но носить можно. Брюки тоже сели: доходили только до середины щиколоток. Я посмотрел на бабулю, заметила ли она. Она кивнула головой, мол, вижу.

Шерстяные вязанные носки, вроде, растянулись. Рубашка и бельё были х/б-шные и не пострадали. На том мы и расстались. На прощание я обнял бабушку и чмокнул в щёчку.

– Маме привет, – осторожно сказал я. Удивляясь про себя, что она не пришла сегодня.

– Передам, – устало сказала бабуля и ушла. Вскоре ушел и Славка, перед этим высказав мне своё удивление. Точнее, он признался, что сегодня совсем с другой стороны увидел мою бабку.

Мы остались одни с Иваном. Он был подавлен. Я не стал к нему приставать с расспросами, чувствуя, что где-то серьёзно сгущаются тучи.

Только тут до меня дошло, что сегодня его невеста Вероника ни разу не зашла его навестить.

– Ужин! – раздался из коридора голос буфетчицы.

Из-за всех переживаний этого дня, у меня впервые аппетита совсем не было.

И, вообще, надоело: завтрак-обед-ужин, завтрак-обед-ужин, достало. Хочу на волю.

Вскоре в палату закатилась тележка, и на наших с Иваном тумбочках оказались миски с тушеной капустой и тефтельками, чай и коржик.

Мы с Иваном молча поужинали. И легли, думая каждый о своём. Я не заметил, как задремал.

Проснулся от тихого разговора. У Ивана были гости. Они обсуждали какой-то неприятный вопрос. Я это понял по тому, что обычно сдержанный Иван безбожно матерился. Я стал прислушиваться.

– Да как так получилось? – воскликнул он.

– Цушко хитрый, сука, – сказал один из посетителей. Я лежал, отвернувшись к стенке, поэтому ничего не видел. По голосу это был молодой человек.

– Точно все рассчитал. Устраивал на лето студенток из торгового техникума, что практику у него проходили, и свои дела обстряпывал, – услышал я второй голос. – Мерзавец. А эти дурехи и рады.