Микаэль разлил вино по кружкам, одну протянул мне и покачал головой:

— Ничего не подскажу. Вот Ланзо был на такое мастак. Как и Хорхе…

Я отпил вина, поставил кружку на стол и прошелся по комнате, прислушиваясь к скрипу половиц. Одна из них проседала сильнее других, я загнал в широкую щель острие кинжала, немного повозился и вынул расшатавшуюся доску.

Маэстро Салазар только фыркнул:

— В комнате устраивать тайник — последнее дело. Найдут.

— Думаешь?

— Не сомневайся даже. — Маэстро Салазар распахнул оконную раму, и с крыши в воздух взмыла целая стая голубей. — Лучше обрати внимание на черепицу.

Последовав его совету, я взобрался на подоконник, высунулся наружу и огляделся. Под одной из черепиц обнаружилась прореха; судя по перьям и сухой траве, там было птичье гнездо. Я сунул в него пару кошелей и кожаный мешочек со свернутыми в несколько раз рабочими записями, а после спрыгнул с подоконника в комнату.

— Узнал что-нибудь о де ла Веге?

Микаэль покачал головой:

— Нет, не рискнул расспрашивать людей. Слишком опасно. Того и гляди за шпика примут. Тогда назло твоего южанина предупредят.

Я отпил вина и усмехнулся:

— Тайную полицию настолько не любят?

— Не любят? Да этих крыс просто ненавидят! — фыркнул маэстро Салазар. — Вчера повесили пятерых подстрекателей, если б не гроза, точно бы случился бунт.

— Тихий спокойный городок, — вздохнул я.

И принесла же меня сюда нелегкая…

Следующим утром ехать на службу пришлось с тяжелой головой и пересохшей глоткой; магистр Кирг тоже чувствовал себя не лучшим образом и прямо в карете поправлял здоровье шнапсом. Я от протянутой фляжки отказался, вместо этого по приезде велел одному из клерков принести в кабинет кипятка, дыбы заварить травяной сбор.

Тогда полегчало, но заниматься разбором доносов все равно не было никакого желания. После недолгих колебаний я выложил перед собой папку, принесенную секретарем полицмейстера, но только раскрыл ее, как появился Джервас Кирг. В руках он держал стопку сшитых и опечатанных листов в палец толщиной.

— Займитесь этим, магистр, — потребовал он. — Решение вопроса не терпит отлагательств. Только умоляю: постарайтесь… как бы сказать… замять дело. Если мы выплатим полную сумму ущерба, то полностью опустошим наши фонды. По миру не пойдем, но останемся без штанов, а хорошего в этом мало. Имейте в виду — речь и о вашем жалованье тоже!

Я кинул бумаги на край стола и взял с подоконника две пачки.

— Вот это стоит предать университетскому синдику, — протянул одну из них магистру-управляющему, затем отдал и вторую. — А вот это уже по нашей части, но ничего срочного и серьезного. Остальное еще смотрю.