— Медная монета дешевеет, — напомнил я.

Джервас Кирг только отмахнулся. Обсуждать эту тему он не собирался, а меня мало заботило, сколько из тех пятисот марок осядет в кармане магистра-управляющего как якобы уплаченные за причиненный таверне ущерб.

— Хочу поручить Уве заняться еретиками из числа школяров, — сказал я, когда мы выбрались из кареты и зашагали через двор.

— Святотатцами, которые причисляют пророка к прежним? — догадался Джервас Кирг и задумался, но напоминать о невозможности проведения следственных действий не стал и махнул рукой. — Не возражаю. Давно пора прищемить этим поганцам хвост!

— Уве лишь слуга магистра, а дело серьезное…

Толстяк понял меня с полуслова и поджал губы, потом предложил:

— Могу принять его в штат младшим клерком с годовым окладом в тридцать марок.

Я кивнул. Пусть на столь мизерное жалованье в городе нельзя было прожить даже впроголодь, вопрос был вовсе не в деньгах, а в статусе. Уве не стоило упускать столь благоприятную возможность начать карьеру во Вселенской комиссии по этике.

— Согласовывать с Ренмелем ставку нет нужды, я просто отправлю им уведомление по эфирному каналу. Сегодня подготовим бумаги, завтра вступит в должность, — оповестил меня Джервас Кирг.

— Благодарю.

Я поднялся в кабинет, убрал плащ и шляпу на вешалку, перевязь с пистолями повесил на спинку стула. Приступать к бумажной работе не хотелось, все мысли занимала Марта. Сообщений об аресте девчонки не приходило, и во мне понемногу крепла надежда, что та сумела выбраться из города до начала облавы.

Нос ныл пуще прежнего, я посмотрелся в зеркальце и обнаружил, что под глазами набухли иссиня-черные синяки; вид у меня стал откровенно бандитский. Опустившись на подоконник, я уткнулся лбом в холодное стекло, да так и просидел какое-то время в бездумном оцепенении. После заставил себя собраться и начал сортировать протоколы осмотра выловленных из реки тел. Провозился с этим до полудня, и чем дальше, тем сильнее хотелось выпороть клерков Управы благочестия, до того безобразно они вели дела. В папке самым решительным образом не хватало некоторых обязательных документов, а больше всего лакун обнаружилось в медицинских заключениях, касавшихся осмотра распотрошенных тел. По иным случаям недоставало сразу нескольких листов.

В сердцах я выругался и отправил Уве к секретарю полицмейстера за разъяснениями. Паренек отсалютовал и выскочил из кабинета, насвистывая какую-то простенькую мелодию. Известие о грядущем назначении привело его в неописуемый восторг.

Аппетита не было, на обед я прерываться не стал, вместо этого занялся сортировкой сообщений о случаях запретной волшбы. Как и прежде, разделил доносы на две стопки: в первую откладывал послания с упоминанием конкретных имен, во вторую — все остальные.