Я уже заканчивал просматривать подметные письма, когда из Управы благочестия вернулся раздосадованный Уве.

— Больше у них ничего нет, — передал он ответ секретаря полицмейстера.

Я помянул ангелов небесных, порылся в документах и выудил лист, на котором значилось имя проводившего вскрытие медика.

— Отыщи профессора Эдлунда с медицинского факультета, попроси утром подойти ко мне для беседы. Если понадобится, будь настойчив.

— А где его искать? — растерялся Уве и взъерошил и без того растрепанные волосы. — В университете или на квартире?

Я закатил глаза.

— Справься в Управе благочестия, они должны подсказать!

— Сделаю, магистр, — пообещал слуга. — Что-нибудь еще?

— Поговори с профессором и занимайся своими делами.

— Благодарю!

— Нет, стой! — остановил я Уве и попросил его сходить в ближайшую аптеку за одним из кремов, коими потерявшие свежесть дамочки замазывали свои морщины. Хотелось хоть как-то скрыть синяки.

Уве убежал вприпрыжку, а я вновь занялся разбором обвинений в чернокнижии. Самые завиральные анонимки и заведомые наветы убирал в сторону, но со счетов их не сбрасывал, просто откладывал на будущее. И как-то очень быстро пришло понимание, что я не создан для кабинетной работы. Если многочасовое выискивание в книгах ответа на нужный вопрос никогда меня не раздражало, то разбор кляуз и доносов несказанно угнетал. Да еще сидел будто на иголках из-за Марты. Только бы ей хватило ума убраться из города и не попасться герхардианцам. Только бы хватило ума и удачи…

Я даже собирался под каким-нибудь благовидным предлогом улизнуть со службы, но тут небеса откликнулись на мою безмолвную мольбу, надоумив Джерваса Кирга собрать всех магистров на обед. Как видно, главе отделения не терпелось похвастаться успешным задержанием зловредного чернокнижника и арестом выданной тем ведуньи.

Упускать случая познакомиться с коллегами я не стал, благо синяков под кремом было почти не видно, но, в отличие от вчерашних посиделок, ограничился сидром. К тому времени, когда явился маэстро Салазар, все были уже в изрядном подпитии, и мой уход остался незамеченным.

— Слуги закона весело живут, — усмехнулся Микаэль, стоило мне взобраться в седло приведенной им на поводу лошади, — сладко кушают, премного пьют!

— Заметь — на свои.

Маэстро Салазар только рассмеялся. Я не стал ему ничего доказывать, голова была занята совсем другим. Совсем-совсем другим. Хорошо еще на узеньких улочках Старого города в это время уже не наблюдалось дневной сутолоки и никто не бросался под копыта лошадей; ехали мы свободно.

— Сегодня видел Сильвио, — нарушил вдруг Микаэль затянувшееся молчание.