– Я слышал о тебе, - процедил он, понизив голос так, что его услышали только ближайшие раненые. - Истинная… Тварь для постели сынков генерала. Думаешь, если ты раздвигаешь ноги перед драконами, то можешь командовать здесь?
Я почувствовала, как кровь отлила от лица, а затем прилила обратно жаром. Месяц назад я бы расплакалась, но все слезы были выплаканы еще в первые дни.
– Здесь командует господин Лоран и госпож-жа Арлетт, - дрогнув перед рыцарем с оружием, я все равно продолжила. - А я выполняю их распоряжения.
Рыцарь побагровел. Его рука легла на эфес меча, и я увидела начищенное лезвие, вытащенное на пару сантиметров.
– Ты мне угрожаешь, подстилка?
– Я вам угрожаю, сэр Брон.
Арлетт прижимает тонкую шпильку из прически к открытой шее рыцаря, стоя позади него. И я, и он слишком были поглощены, чтобы заметить южанку. Или она двигалась слишком быстро и тихо, что замечала уже не в первый раз.
Глава третья. Совет теней
Арлетт
– Еще раз позволите в таком тоне говорить с моей невесткой… Прирежу вас во сне. И мне никто, - я подалась к его уху, договаривая. - Ничего. Не сделает. А теперь пошли вон из лекарского шатра.
Челюсть мужчины ходила желваками, но противиться или оскорблять супругу генерала — лишнее, это даже под выпивкой понимал.
– Война все спишет, леди Арлетт, - зло выплюнув, рыцарь выходит, тяжело топая сапогами и задевая полог шатра.
Я фыркнула и посмотрела на Лиру. Пальцы ее, держащие бинты, дрожали и заставили ткань покрыться зеленым мхом от волнения.
– Не обращай внимания, - я подошла ближе и коротко сжала ее плечо. - Работай. Этот козел не доживет до конца войны, уж поверь мне.
***
В генеральском шатре пахло старой кожей, металлом и воском. Генрих сидел, ссутулившись над картой, пальцы замерли над фигуркой, обозначающей наши позиции. Я встала у самого края стола, наблюдая за мужем, затем присела на край.
– Брон сегодня перешел черту, - глухо произношу, нарушая тишину. - Идиот назвал ее подстилкой прямо при раненых.
Генрих тяжело вздохнул, не поднимая взгляда. Его лицо, изрезанное морщинами, в колеблющемся свете казалось еще мрачнее. Я знала все его шрамы. На броне, на коже, на сердце. Всю его любовь к своим «щенкам», как называл сыновей.
– Брон - старый вояка с дерьмом вместо мозгов. Но меня беспокоит не его длинный язык.
Он вытащил из-под стопки донесений короткую записку на серой бумаге, без печати. Уже вскрытую, с рваными краями.
– Наши соглядатаи на той стороне границы перехватили гонца. Вопросы и слухи про Лиру. Слишком много их ползло на счет странной магии еще с полей тех крестьян. Затем на балу магия. Теперь… Исцеления.