Говорил он с улыбкой, показывая всем, что это шутка. Но, разумеется, никакой шуткой здесь и не пахло. Наверняка, если я соглашусь, мне предоставят и титул, и подданных. Сам деспот обзаведется не столько военачальником, сколько гением, которого хотел заполучить, затеяв переписку со мной.

Однако рассматривать это предложение как провокацию нельзя. Понятно, что никто чужака руководить своими армиями не поставит, а по титулу я равен местному графу, значит, вполне могу водить войска. Римские войска. Сейчас подразумевается только один ответ — однозначный отказ. И только потом, в личных беседах, при которых не будет свидетелей, деспот может предложить мне нечто вполне реальное.

— Я слишком правильно воспитан, чтобы менять свою родину на сладкий запах славы и денег на чужбине, государь, — ответил я с поклоном.

Агриппа IV рассмеялся, вновь оборачиваясь к своим подданным, стоящим от нас по обе стороны.

— Вот видите, честные люди Рима, каким должен быть ответ настоящего героя⁈ — продолжая смеяться, произнес он. — И вы говорите мне, деспоту Римской империи, что сенатор Овидий поступал правильно, когда решился покинуть родную страну и лизать сапоги испанскому королю?

Его веселость резко сменилась на гнев. Аура власти завихрилась, приводя воздушные массы в движение. Но деспот не пытался давить на всех, нет, он действовал исключительно точно — в толпе несколько человек захрипели, лишенные воздуха.

— Князь Романов, составишь мне компанию во время прогулки, — сказал Агриппа IV, после чего резко взмахнул рукой, и на пол повалились несколько его придворных. — Экзекутор, возьми этих предателей и спроси их, с чего это они вздумали выгораживать предателя Римской империи во время войны.

Деспот вернулся на свой трон и вновь занял ту же позу. В это время охрана кого-то волокла прочь, не церемонясь. Впрочем, настроение этот эпизод присутствующим однозначно поднял, я слышал, с каким одобрением придворные обсуждают расправу над предателями.

— Продолжим, — махнув рукой, приказал Агриппа IV.

После нашей делегации настал черед вручения верительных грамот послов Германского рейха. И все шло по протоколу, пока не пришло время деспоту направиться в сад для предобеденной прогулки.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне русский посол шепотом, — пожалуйста, не забывайте, о чем я вас просил.

Кивнув ему, я встретился взглядом с придворным, который как раз направлялся ко мне. Как и большинство представителей благородного сословия Римской империи, он был толстоват, однако под одеждой угадывалась фигура бывшего бойца.