Конечно, вряд ли кто-то всерьез рассматривает вероятность существование системы наблюдения. Однако курочка по зернышку клюет, и кто-нибудь уже неоднократно наверняка задумывался, откуда у князя Красноярского столько секретной информации в руках оказывается.

— Несмотря на то, что сработал ты грязно, — подтверждая мои догадки, произнес Михаил II, — однако эффективность на высоте. В пору тебя снова награждать.

Он замолчал, а Игорь Михайлович взглянул на нашего биологического отца с вопросом в глазах.

С учетом того, что и Иващенко теперь представлен к высшей государственной награде, сам цесаревич остается единственным сыном, приближенным к власти, которому ничего не досталось. Но, разумеется, Игорь Михайлович не об этом переживал.

— Дважды кавалер «Андрея Первозванного»? — уточнил наследник Русского царства.

— Висюлек Дмитрию Алексеевичу уже хватит, — отмахнулся государь, после чего повернулся ко мне. — У тебя, может быть, самого есть мысли по этому поводу, князь?

Просить мне на самом деле было нечего. И так мой выпрошенный год превратился в очередное приключение ради блага всей страны. И это приключение не закончено, и придется продолжать.

— Благодарю, государь, — кивнул я с достоинством, — у меня все необходимое имеется. Кроме свободного времени.

Михаил II улыбнулся.

— Наша договоренность остается в силе, Дмитрий, — произнес царь. — Время, которое ты тратишь на эти международные поездки, будет тебе компенсировано. В тройном размере, чтобы ты не переживал. И, разумеется, я не забыл о твоей супруге, которая, как мне уже доложили, беременна. Поздравляю, князь!

Я приподнял уголки губ.

Обещать мне время, в течение которого меня не затребуют в столицу, постоянно увеличивая срок, очень удобно. А то, что все откладывается все дальше и дальше — так это издержки производства. Однако и бросить свою страну на произвол судьбы я не могу — слишком много вокруг Русского царства сосредоточено врагов, желающих порвать нас тем или иным образом.

— Спасибо, государь. Но я бы хотел поприсутствовать на допросе пленницы, которую мы с Ростиславом Владимировичем вывезли из Римской империи, — произнес я. — Ты ведь еще не устраивал его?

Подвергать человека допросу чаще раза в год считается неприемлемым, и даже смертельно опасным. Так что если бы государь не удержался и решился сам заняться допросом бывшей супруги, я бы остался у разбитого корыта. А так у нас всех еще сохранялась возможность получить свои ответы.

Михаил II покачал головой.

— Мы втроем ее как раз и послушаем, — ответил он. — Я затем тебя и вызвал на самом деле. Ты, надеюсь, готов задавать Аглае свои вопросы, не растеряешься?