— Что известно о состоянии Михаила II? — задал новый вопрос его величество. — Можем ли мы рассчитывать, что он пойдет на поправку и поддержит нас на восточном фронте?

Слово взял министр иностранных дел Франции.

— Маловероятно, ваше величество. Судя по тому, что нам докладывают из Москвы, речь уже идет о коронации наследника, — произнес он, глядя на своего повелителя. — Люди, приближенные к Кремлю, уже всерьез обсуждают, как бы подобраться к цесаревичу, чтобы занять места поближе к трону. Из всего этого я склонен делать выводы, что время Михаила II прошло. Вероятно, русские молчат о том, насколько все плохо, однако понятно, что править будет новый царь.

— Русские основательно обновили армию, — заметил генерал военно-воздушных сил. — Многие их технологии нам остаются недоступны. Однако результативность ударов русской армии была неоднократно продемонстрирована. Наш военно-промышленный комплекс работает день и ночь, стараясь разобраться в их новых системах. Но пока что безрезультатно. Цесаревич молод, но чрезвычайно хладнокровен. Сам он не пойдет на конфликт с Германским рейхом без крайне серьезного повода. Но окружение будущего царя можно склонить к союзу. Чтобы уже они уговаривали Игоря.

Король кивнул с легким намеком на улыбку. Такой поворот разговора ему нравился больше.

— Ваше величество, — заговорил канцлер, поворачивая голову к монарху. — Сила русской армии настолько велика, что им может не потребоваться наше участие в войне с Германским рейхом. Да, в союзе с ними нас ждет практически гарантированный успех. Однако стоит подумать о том, что случится после победы. Игорь Михайлович действительно очень хладнокровный и расчетливый молодой человек. Посмотрев на поле боя, чего сейчас стоит французская армия, цесаревич вполне может решить, что лучше расправиться с нами. Тем более что мы понесем потери в войне, и отразить достойно удар Русского царства не получится. В итоге мы можем потерять гораздо больше, чем приобретем в Германском рейхе.

Король нахмурился вновь и спросил напрямую:

— Что конкретно вы предлагаете, Бернар?

— Как все мы видели, ваше величество, в дело вступили Хранители. Я проверил записи о конце магической резни, — канцлер чуть кашлянул. — И я с вероятностью сто процентов готов заявить, что люди, которые принесли монархам основополагающий международный договор, и люди, казнившие кайзера Рейсса, это одни и те же люди. Те же лица, имена. У нас сохранилось достаточно дневников очевидцев и портретов, чтобы сравнить…

Его величество хмыкнул.

— Что же они, бессмертные, по-вашему?