— Княжич в своем праве.

ЦСБшница поклонилась царю и отступила в сторону, а я склонился над хрипящим Ивановым. Дав мужчине пощечину, я дождался, пока тот сосредоточит взгляд на мне.

— Продолжаем? — спросил я.

Тот замотал головой, и я отступил на шаг. Он рухнул на полигон, не делая попыток подняться.

— Ты сдался, Иванов. Я жду извинений.

По его гневно сморщившемуся лицу я видел, как ему хочется послать меня подальше. И он бы так и сделал, если бы не присутствие царя, о котором, очевидно, напарница и предупредила его перед боем.

— Я… — негромко сказал он.

— Я тебя не слышу, — ответил я.

— Я приношу свои извинения! — уже громче выкрикнул он.

Шок прошел, покров вернулся, и раны постепенно отходили на второй план. Опричник уже соображал прекрасно и понимал, что просто так все не закончится.

Опозориться на глазах царя, будучи его слугой… И за меньшее головы срубали.

— Я приношу свои извинения роду Романовых, княжич, и вам лично за свою несдержанность, — наконец выговорил он и поднялся на ноги.

Несколько секунд стояла тишина, после чего Михаил II взял слово.

— Так обстоят дела в моем Университете? — спросил он стоящего рядом мужчину в униформе ЦСБ. — Княжич Романов заслужил награду, и так его встретил родной дом?

— Государь, — с умоляющими глазами обратился к нему свитский. — Прошу, давайте обсудим этот инцидент внутри…

— Я разочарован, — сказал царь, явно не желая решать вопрос с глазу на глаз. — Как зовут этого человека?

— Петр Леонидович Иванов, государь, — потратив несколько секунд, чтобы заглянуть в свой планшет, ответил генерал ЦСБ.

— Завтра он покинет опричнину с позором, — вынес вердикт Михаил II. — А если нет — ты пойдешь следом. Понял, Вова?

Тот поспешно склонил голову, а государь двинулся на полигон, окидывая взглядом стоящих навытяжку студентов. От взгляда царя все присутствующие заметно бледнели, он явно давил своей аурой власти.

Встав напротив меня, Михаил II остановился и, осмотрев с головы до ног, произнес:

— Ну что же, княжич Романов, я поздравляю вас с победой в поединке. Не так много людей могут выстоять против опричника. Тем более с подавителями на руках. Вы идете со мной, остальные — рад был встрече! Продолжайте учиться!

Я шагнул вслед за царем, кончиком языка пробуя коснуться полопавшихся от жара губ.

Студенты провожали меня разными взглядами, были среди них и те, кто глядел чуть ли не с ненавистью, а кто-то с неприкрытым обожанием. Девушки с потока едва не облизывались — если раньше меня старались не замечать, то теперь внимание будет неизбежно.

Царь махнул одному из свиты, и тот простер надо мной руки. Легкое дуновение освежающего ветерка пронеслось по телу, и я замер на миг, позволяя телу срастить повреждения. Даже опаленные волосы отросли обратно, будто целитель не вылечил меня, а откатил во времени состояние тела.