— Благодарю, — кивнул я помогшему человеку, и тот улыбнулся в ответ.

В числе сопровождающих государя я узнал великого князя Московского. Емельян Сергеевич Невский был мужчиной уже пожилым, но все еще бодрым. Короткая стрижка седых волос, прямая спина, широкий разлет плеч. Остальные были незнакомы мне, не считая, разумеется, администрации ЦГУ.

Емельян Сергеевич бросил на меня взгляд и отдал распоряжение, казалось бы, в воздух, а Петр Сергеевич, декан моего факультета, уже примчался обратно с моими вещами. Процессия как раз остановилась, и меня оставили в коридоре одного, так что я быстро переоделся.

— Княжич Романов, — раскрыв дверь, объявила Шафоростова, выглянув наружу. — Войдите.

Приемная не была пуста, но облеченные властью мужчины сидели на стульях, о чем-то негромко переговариваясь, а я прошел в кабинет Петра Сергеевича. Государь занял место декана и, сцепив пальцы в замок, опирался на них подбородком. Мы были здесь одни, и Михаил II кивнул мне на стоящий перед ним стул.

— У меня есть просьба, — сказал государь, — и я хочу, чтобы ты ее тщательно обдумал, прежде чем дать ответ. В этот раз я не буду брать никаких подписок, потому что ты и сам должен понять, насколько недальновидно говорить о таких вещах. Выслушаешь?

Я склонил голову.

— Разумеется, государь.

Михаил II чуть дернул бровью, после чего вытащил из папки, лежащей на столе, несколько листов. Положив их передо мной, он жестом предложил ознакомиться с их содержимым.

Анализы ДНК, даты, медицинские анализы. Я просматривал файл за файлом, все больше понимая, что это просто чудовищное невезение. Ни за что бы ни хотел, чтобы эти документы существовали, но вот они, лежат передо мной и жгут пальцы.

— Могу я уточнить, государь?

— Спрашивай, — кивнул тот.

— Я надеюсь, это была не первая попытка суррогатного материнства? И надеюсь, не единственная успешная?

Царь усмехнулся, но брови нахмурил.

— Полагаешь, я настолько глуп, чтобы доверять дело моего наследника каким-то призрачным шансам, Дмитрий? У меня несколько сыновей и очень много дочерей. Ты — только один из них, но я уже оценил тебя, и если бы ты не подходил на роль цесаревича, мы бы здесь сейчас не сидели.

— Признаюсь, я не хочу этого, — заявил я, отодвигая документы. — Все понимаю, но… Я — Романов, государь, и всегда им останусь, ты должен понимать, что признание меня своим наследником — это политическое самоубийство. Рюриковичи поднимут восстание, только чтобы свергнуть нас всех.

Царь хмыкнул.

— И ты думаешь, я этого не знаю? — спросил он.

— Я думаю, что для роли наследника я не гожусь, — ответил я, осторожно подбирая слова. — Царицей стала Романова лишь потому, что и Рюриковичи, и Романовы перед твоим царствованием стали иметь одинаковые права на трон. Если бы сестра отца не вышла замуж за царя из Рюриковичей, началась бы гражданская война. Только объединив обе династии, можно было удержать страну. И вы это сделали. Но… Ваши общие дети не могут принадлежать к роду Романовых. Ни один великий князь не поверит, что эти документы реальны и не подтасованы царицей. А значит, будет война. И я знаю, что буду защищать свою семью. Прости, государь, но ты должен выбрать другого сына для объявления наследником престола.