Взять деньгами? Я в них и раньше-то не нуждался, будучи младшим княжичем, а после того, как стал наследником Урала, и вовсе могу не думать об этом. Материальная база у меня теперь, пожалуй, лучшая во всем Русском царстве. Ведь даже сам государь не чурается закупаться у моего деда.

Вот и выходит, что ей абсолютно нечего мне предложить.

— Я ничего не хочу, — сказал я, глядя в глаза государыни. — Все, что мне нужно, у меня есть. И в дело это я не полезу.

— Вот, значит, как? — хмыкнула она. — Думаешь, у тебя есть право отказывать царице?

— Думаю, после всего, что я для тебя сделал, ты не имеешь никакого права мне приказывать, — равнодушно произнес я. — И государь, если вдруг он узнает об этом разговоре, будет со мной полностью согласен. В конце концов, я уверен, если сегодня я начну проверку, какова реальная эффективность куратора ЦСБ, уже через неделю ты будешь читать молитвы в монастыре под именем монахини Ефросиньи.

Договорив, я поднялся на ноги и уже собирался снять купол, но государыня повысила голос:

— Сядь, — приказала она. — Угрожать мне вздумал⁈

Я улыбнулся — открыто, по-доброму.

— Прости, Юлия Александровна, но у тебя нет надо мной никакой власти, — произнес я, глядя в глаза своей биологической матери. — Но я поступлю, как подобает хорошо воспитанному молодому человеку, и дам тебе совет: в следующий раз, когда решишь, что можешь использовать меня в своих интригах, сначала спроси моего мнения. А то ведь я не только могу великую княжну Выборгскую найти, но и обернуть все дело так, что это ты в ее похищении виноватой будешь. Впрочем, если бы ты нормально изучила возможности «Оракула», ты бы об этом знала, верно?

Вот теперь маска доброй государыни с нее слетела окончательно. Моя биологическая мать была готова броситься и разорвать меня голыми руками, но лишь бессильно злилась, сдавливая пальцами подлокотники кресла.

Я же ощутил собирающийся со всех сторон жар. Но он был куда менее сильным, чем тот, с помощью которого пытался надавить на меня Михаил II.

— А теперь я пойду, меня ждет моя семья, — произнес я, не обращая внимания на вспышку гнева царицы. — Ты же не хочешь на самом деле применять силу к тому, кто профессионально убивает более мощных одаренных?

И, сняв купол, я спокойно направился к выходу из личных покоев государыни. А она так и не окликнула меня.

Было в этом что-то печальное. Мы могли бы наладить отношения, вести себя как родня. Но она оказалась неспособна к такому шагу. Говорить же о любви матери к собственному сыну бессмысленно.

Единственный человек, которого любит Юлия Александровна — это сама Юлия Александровна.