Двери распахнулись, и ко мне без объявления вошел Андрей Викторович.

— Дмитрий Алексеевич, — наклонив голову, он с улыбкой прошел по помещению, — доброго вам утра.

Я поднялся навстречу и протянул руку.

Ворошилов мне нравился. Он был человеком дела, который к тому же оказался на своем месте. И, по сравнению с остальными знакомыми мне опричниками, совсем не пользовался служебным положением, чтобы задирать благородное сословие или пытаться строить из себя жестокого палача.

При слове «опричник» никто ведь не представит вежливого мужчину в хорошем костюме, который обходительно будет общаться с любым человеком, с которым сводит долг. А Андрей Викторович именно таков. Мягкий указующий перст жестокой службы.

— Утро доброе, господин полковник, — поздоровался я, когда он ответил на мое рукопожатие. — Не откажетесь от чашечки кофе?

Пока Ворошилов занимал соседнее кресло, прислуга уже принесла посуду. Говорить при посторонних мы, разумеется, не стали. Андрей Викторович дождался, когда мы останемся одни, и только после этого раскрыл кожаную папку, которую принес с собой.

— Дмитрий Алексеевич, я прекрасно помню, какие именно слова вы использовали в наш прошлый разговор, — сообщил он, вынимая бумаги. — Но, полагаю, на этот раз вы все же не станете отказываться от должности куратора Царской Службы Безопасности?

— Должность от слова «долг», Андрей Викторович, — хмыкнул я. — А мой долг, как и любого настоящего князя — защищать свою страну. Государь приказал, и я исполняю его волю.

Вручив мне документы, полковник приступил к кофе. А я быстро прошелся взглядом по листам. «Оракул», естественно, все запишет, проанализирует и выдаст мне полное содержание, когда я пожелаю. Но и самому читать и осваивать материал необходимо. У меня ведь есть не только искусственный, но и свой интеллект.

Официальное назначение меня временно исполняющим обязанности куратора ЦСБ. Смешно, но ради этой бумажки практически каждый придворный готов был бы многое отдать, не исключая первенца. В действительности же все, что было написано в указе, заверенном личной подписью государя Русского царства Михаила II, это исключительно обязанности. Никаких привилегий, прав и свобод.

Следующими шли новые бланки о секретности. Да, становясь куратором ЦСБ, я автоматически получаю доступ к таким тайнам, о которых никому лучше не знать. И пусть конкретно я могу все это и так получить с помощью «Оракула», однако понятно, что у царя нет иной кандидатуры на эту роль.

Я его сын. Мне не стать цесаревичем, зато в моей верности Михаил II уж точно может не сомневаться. Кто еще может похвастать подобным расположением государя? Мечтающих о таком, конечно, много, да только царь властью делиться не желает, а для меня должность куратора ЦСБ — потолок любой придворной карьеры. Выше просто не прыгнуть, да мне и не нужно.