— Это ты не понял, — Дэн похлопал его по плечу. — Врата открыл я. И, надеюсь, закрою тоже я. А пока, братишка, мне очень сильно нужна твоя помощь.
Глава 24. Руины
Мила стояла напротив окон своей двухэтажной уютной квартирки и вглядывалась в темные окна. Внутри никого не было и быть не могло. Домашних животных она не держала, жила одна, и поэтому темнота окон выглядела естественной. В отличие от всего остального.
Первое, что кричало неестественностью — это тишина пустой улицы. Ни гула людских голосов, ни шума машин. Ничего, кроме шелестящего фона капель дождя, которые казались единственным органичным элементом, вписанным в очередной ночной кошмар.
«Это Питер, детка».
Тут всегда идет дождь, если не снаружи, то внутри. В твоем сердце.
Мила сделала шаг вперед — с дороги на тротуар, но все равно стояла по щиколотку в воде. Улицу залило так сильно, что номера некоторых машин невозможно было увидеть. И дождь все еще не переставал. Мила не знала, почему оставалась здесь, глядя на пустые окна. Она вся промокла, и могла бы запросто поучаствовать в конкурсе «мокрая майка», и, возможно, даже победила бы в нем, так как не надела лифчик. На ней вообще ничего не было, кроме кружевных трусиков и футболки Яна, в которой он пришел на свою первую тренировку в Башне Творцов. Почему она оказалась так одета — загадка даже для нее самой. Может, так Мила пыталась почувствовать с ним хоть какую-то связь? Спрятаться в его футболку, отгородиться ею как щитом от любых кошмаров и… Что? Почувствовать его запах? Вспомнить момент, когда Ян вновь вернулся в ее жизнь спустя столько лет? В тот день она провела ему экскурсию по Башне и пыталась рассказать что-то об основах плетения рун.
Вспоминая об этом, ощутила насколько далека она нынешняя от себя прежней — восторженной и воодушевленной. Влюбленной…
Позади что-то плюхнуло, и Мила обернулась. На пустынной улице ничего не изменилось. Только ветер сорвал водосточную трубу с угла дома и продолжил дуть, сдирая со стен отшелушившуюся штукатурку.
Темные хлопья, разносимые ветром, несмотря на дождь, кружились в воздухе, мягко опадая в воду. Мила уже перестала удивляться, что законы физики ведут себя, как им хочется.
«Это же сон…»
Или точнее — кошмар. Одинокий, холодный, пустой. Ощущения такие, как будто она находится между жизнью и смертью. Пограничная зона.
Мила попыталась взмахнуть руками, чтобы взлететь, как тогда, над поместьем, но гравитация оказалась сильней.
«Бессердечная су…»
Мысль оборвалась — очередной порыв ветра сорвал еще слой штукатурки со стены, привлекая внимание Милы. До нее вдруг дошло, что на самом деле это не штукатурка летит со стен, это сама стена рассыпается, разлетаясь мелкими частицами по округе.