Это объясняло, почему не было охраны в коридоре. Почему Густаф в кабинете один, без телохранителей за спиной. Почему Макс так легко согласился прислать ценного лекаря, которых из-за устроенного Ванькой и Дереком в Шамбале осталось так мало… Но Мигель!.. Он же теперь отправится на Рубеж! Как и Ян… И исчезнет навсегда из ее жизни, как и Ян…
«Все из-за тебя!» — прошипела внутри богиня Воды.
Мила дернулась, чтобы обнять Мигеля в последний раз, попросить у него прощения, но не могла пошевелиться. И лишь когда Мигель с Максом скрылись за дорожками описанных в воздухе телепортационных рун, Мила нашла силы встать с кресла. Не то магия Шаны подействовала, не то сама Мила наконец отошла от кошмарного сна, но в ней как будто пробудилось что-то доселе дремавшее.
— Какого черта здесь происходит? — рявкнула она, и Густаф с Шаной, не ожидая такого напора, переглянулись.
Ответа не последовало, и Мила спросила еще раз:
— Что вы от меня скрываете? Почему держите за идиотку?
— Тише… — прошептала Шанкьяхти, рисуя очередной узор рун. — Пойдем в твою комнату. У Густафа наверняка сейчас много дел. А мне нужно закончить свою работу. Ты не помогаешь.
Укоризненный взгляд, спокойный тон синекожей почему-то подействовали.
Мила поддалась, и вот они уже шли с ней наверх.
Она больше не хотела ни о чем расспрашивать Густафа. И так поняла — она заложница, и он ничего ей не ответит. Она — безвольное бессильно создание, мучимое кошмарами и видениями.
Но это было еще не все. Было еще кое-что, что она отчетливо ощутила, ловя на себе испуганные взгляды горничной, прибиравшейся в холле.
Ее боялись.
Все в этом доме. Возможно, даже Густаф. Возможно, даже Мигель… И может быть, Шана.
— Расскажи мне о богине Воды, — холодно и властно произнесла Мила. — Я должна знать все.
Шана посмотрела на нее пристально, но без страха, на который в глубине души Мила рассчитывала.
— Ладно, — так же холодно отозвалась синекожая. — Я расскажу, а ты не перебивай.
Брама и Сарасвати
Давным-давно, когда мир был един, а зеленая время-река текла, не зная преград, принесло в ее воды семя. Проросло оно цветком дивным, что лотосом звался, а на ложе его младенец обнаружился с глазами золотыми да кожей красноватой. Подивилась река чуду такому, заволновалась. Укачанный ее волнами уснул младенец, и из сновидений его народился народ с рогами да клыками, кожей синей, но нравом добрым. Пели они чудесному дитя песни, и псы их мурлыкали им вторя.
Приняв новых жильцов, побежала дальше время-река. Народ, прозванный векшами, расселился по ее руслу да жил себе мирно, не забывая славить прародителя своего. Младенец, укачиваемый волнами, спал в цветке лотоса и во сне рос. Вдыхал воздух он и выдыхал золотой пар, и где тот пар оседал росой, творились чудеса да волшебство. Надышавшись паром тем больные выздоравливали, глупцы прозревали, несчастные находили себе утешение.