— Да-да! — подтвердил Эрнесто.

— Три недоразумения, — Грэгос показал торговцам три пальца и потряс ими.

Что интересно, виновники этой разборки стояли молчком, Карлос так вообще глаза в землю опустил. От былой злости не осталось и следа, по крайней мере, так виделось мне.

Всё-таки крутая эта руна,Каврило , — решил я, продолжая слушать старосту.

— Сначала вы привозите к нам ворованных аристократок. Кто-то от жадности потерял разум? Потом за ними приезжают красные ищейки. Ты понимаешь, Иосиф, что вы навлекли на Приболотное гнев магов восьмого Круга?

Иосиф очень хотел что-то сказать, но Грегос продолжал свой монолог.

— Так, вам этого оказалось мало, вы взялись оскорблять людей, тех, кто покупает ваши товары и приносит вам золото. А вдобавок ко всему нападайте на наших гостей! — староста посмотрел на Карлоса.

— Я понял тебя, Грегос, давай решим прямо сейчас, — Иосиф перевёл взгляд на толстяка Эрнесто, тот яростно закивал. — Я, как старший по каравану, предлагаю тебе десять золотых.

— Десять золотых, Карлос отдаст Антуану за унижение и побои, — ответил на такое предложение староста. Битый в морду стражник поднял на меня ошарашенный взгляд и беззвучно стал открывать рот, видно хотел возразить. Я заметил, что у него не хватает зубов как минимум одного. Он посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на капитана, тот еле заметно кивнул, понятно, что это означает, «придётся заплатить, парень».

— Я мог бы поспорить, Грегос, но из уважения к тебе соглашусь, что такое десять золотых, когда на кону стоит дружба! Ведь мы же друзья, Грегос⁈

— Да, Иосиф, друзья! Именно поэтому ты дашь мне пять бочонков имперского эля, десять тушек копчёный милуги и триста золотых.

— Побойся гнева жреца, Грегос! Это не дружба, а грабёж! Да все жители Приболотного не принесли нам столько золота за эти два дня…

— Ага, я даже на десять золотых не наторговал, — почёсывая пузо, вставил Эрнесто.

— Зато в следующие разы принесут, — невозмутимо сказал староста. — Ведь ваш караван сможет останавливаться в нашем селении, каждый раз, когда вы пожелаете.

— Пятьдесят золотых, три тушки милуги и один бочонок имперского эля, — сбил планку Иосиф.

Грегос, конечно же, не согласился, начались ожесточённые торги, с заламыванием рук, воззваниями к совести и милости великого жреца, в итоге сошлись примерно посередине. Что интересно, довольными выглядели оба. Старосту я прекрасно понимаю, отхватил бухла, закусона, ещё и хороших деньжат, которых хватит на полторы вчерашних рабыни. А вот чему рад Иосиф, я терялся в догадках, наверное, им выгодно останавливаться в Приболотном. А если староста пустит слушок, то караван и в другие селения перестанут пускать, — здесь несложно догадаться.