Небольшое количество влаги малость оживило мой организм, боль никуда не ушла, просто притупилась. Я начал ощущать запахи, и первое, что я почувствовал — неповторимый «аромат» разложения. Я нечасто сталкивался с гниющими трупами, но иногда приходилось видеть трупы животных, с человеческими пока не сталкивался.

Здесь кто-то умер? Или это от меня так несёт?

Я провёл левой ладонью по правой кисти, чёрные струпья осыпались, явив взору нормальную розовую кожу, пожалуй, слишком розовую, как у младенца. Поднёс кисть к носу, принюхался, пахло застарелом потом, ещё какой-то дрянью, но никак не трупом. Так что можно облегчённо вздохнуть, я жив, и я не зомби. Вспомнив про руны, кинул на себяСано , и осмотрелся.

Света хватало, в моём лагере был порядок, только рюкзак выбивался из картины, как бросил его, так и лежал у живой изгороди.

Внимание привлекли контейнеры с едой. И тут до меня дошло — это от них воняло, там оставалась курица, кролик и варёная картошка.

Руна сохранения отработала своё время, значит, прошли как минимум сутки, а если учесть вонь, то двое, а то и больше.

Писец! Вот это я поваляться.

Словно подтверждаемые мысли, в животе забурлило, я нашёл в себе силы подняться на ноги, кряхтя и пошатываясь, как столетний старик, подошёл к пластиковым контейнерам, достал пустой пакет из супермаркета и, кривясь от вони, засунул в него испорченные продукты. Хорошенько завязал и отнёс поближе к мембране.

Теперь нужно поесть и попить, — я поплёлся к своим невеликим запасам.

Чтобы не говорила мама, но лимонад — это вкусно, сладкая газированная вода была принята исстрадавшимся организмом с большим удовольствием.

Кинув на себя руну чистоты, я распаковал сухпай, разогрел кашу с кусочками мяса и принялся жадно насыщаться.

Какой же это кайф! — проглотив последнюю ложку еды, я запил её соком. — Класс!

Период активности оказался недолгим, на меня напал сонливость, встряхнув спальный мешок от остатков своих волос и кожи, я завалился спать и вырубился почти сразу.

* * *

При следующем пробуждении я вновь почувствовал жажду и голод, а ещё мне хотелось в туалет. Справлять нужду в межмировом коридоре — так себе затея, поэтому я отправился к мембране. Движения стали более уверенными, ещё может пара дней и можно будет говорить о выздоровлении.

На Этернисе стояла глубокая ночь, где-то орали дикие звери, кричали ночные птицы, а ещё здесь воняло, похуже, чем от кролика с курицей вместе взятых.

Я понял, чем это пахнет, точнее, кем, потому обошёл это место стороной, вышел из зарослей, пересёк поляну, и только потом понял, что веду себя неосторожно.