Фогель встретил как старого друга. Знал он Жеку лично уже довольно давно, и знал как удачливого бизнесмена и надёжного партнёра. И вот что-то поменялось, поэтому герр Фогель был изрядно расстроен. Встречу решили провести в просторном зале для переговоров Дойчбанка. Широкие окна переговорного зала выходили прямиком на такой же громадный деловой небоскрёб, зеркальная поверхность которого находилась всего в пятидесяти метрах.

Жека сидел за длинным переговорным столом, напротив, с другой стороны стола, расположился герр Фогель, пожилой мужчина лет шестидесяти, одетый точно так же, по-деловому: в дорогой костюм, рубашку и галстук. Перед ним лежали документы на кредит и свидетельство о поручительстве комбината на кредит своим имуществом.

Перед Жекой лежало свидетельство о праве владения 28 процентами акций металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина в городе Н-ске, выданное сибирским отделением Госкомимущества России.

— Вы говорили, с кредитом появились какие-то проблемы? — обеспокоенно спросил герр Фогель.

— Кредит платится заказчику, транши адресату уходят ежемесячно, — заявил Жека. — Я недавно был непосредственно в городе и как ответственное лицо за кредит, проводил инспекцию целевого расходования денег. На месте мне пришлось решать множество проблем, связанных с нецелевым расходованием денег, и даже с откровенным воровством. Но в целом, кредитные средства тратятся хорошо, строительство идёт по графику, и, несомненно, машина будет построена в положенные сроки.

— Что же вас обеспокоило, герр Соловьёв? — уже чуть спокойнее спросил Фогель.

— У меня появилось беспокойство о возврате этого кредита, — спокойно сказал Жека. — То, что машина будет построена, и даже то, что она начнёт работать и приносить прибыль, вовсе не значит, что деньги с этой прибыли будут возвращаться к вам в банк. Вот о чём я хотел сказать.

— Откуда такие предпосылки, герр Соловьёв? — совсем уже обеспокоенно спросил Фогель, заёрзавший в кресле и застучавший пальцами по полированной столешнице.

— Потому что в России недавно, в конце лета и осенью, прошла приватизация! — заявил Жека. — Крупные предприятия были акционированы, и акции пошли гулять по рынку. Я, как лицо заинтересованное, на свои личные деньги сумел приобрести двадцать восемь процентов акций комбината. Но этого не хватило, чтобы побороться за управление им. Более могучие столичные силы потеснили меня с поста управляющего, пользуясь несовершенством нашего законодательства. Сейчас завод находится под внешним управлением компании, которая называется «Альфа-Капитал». Это обычный оператор, которому тоже принадлежит двадцать восемь процентов акций.