Мне было не жалко тысячи золотых рублей. Огромная сумма для художника. Тот даже рот раскрыл.
— Плачу. Но с условием — я назидательно поднял палец — Нужно сделать с картины десяток литографий
Неплюйвода смотрит на меня с непониманием. Я кличу из приемной Почиталина и когда он заглядывает, велю позвать Рычкова. Когда Петр Иванович приходит, я раскрываю обоим мужчинами секрет литографии.
— В немецких землях придумали сию новину. На отшлифованную пластину камня — можно однородного известняка — с помощью жирной туши наносится исходное изображение — я киваю на картину, которую с удивлением рассматривает Рычков
Дальше я рассказываю, как после нанесения рисунка поверхность камня слегка протравливается серной кислотой. Протравленные участки легко смачиваются водой, но отталкивают краску, а на места, где был нанесен жировой рисунок, легко прилипает краска, но они не смачиваются водой. Литографский камень закрепляется в печатном станке. Исходное изображение смывается. Взамен валиком на увлажненный камень наносится печатная краска на основе олифы, пристающая лишь к непротравленным частям камня, в точности соответствующим рисунку. Бумага посредством станка плотно прижимается к покрытому краской литографскому камню. Таким образом, на оттиске рисунок получается покрытым краской, а фон остается белым.
— Неужто немчины такую диковину придумали? — удивляется художник
Вообще еще нет. Только лет через двадцать Алоизий Зенефельдер в Богемии сообразит, как делать литографии (хотя все для этого — кислота, туш — есть и сейчас). Но Рычкову и Неплюйводе об этом знать не надо.
— Они, они. Используй вместе Петром Ивановичем деньги за картину на создание литографной мастерской. И я вас возблагодарю дополнительно.
— Может, стоит начать с простой печатной типографии? — осторожно спрашивает Рычков
Типография нужна. Очень нужна. Но я надеюсь, что она у меня будет. И не одна. В Казани. Нет смысла вкладываться в ее создание здесь.
— Надо все крепко обмыслить — согласно киваю я — Пока делайте, как я велел.
Глава 13
— Ты посмотри что делается!
Два лакея тайком наблюдали из приоткрытого окна дворца, как на гатчинском плаце бушевал Павел I
— В пятой шеренге капрал — коса не по мерке. За фронт! Сей же час за фронт!
Капрала подводят к Павлу.
— Что у тебя на затылке, дурак?
— К-коса, ваше высочество — заикаясь, произносит солдат
— Врешь! Хвост мышиный. Мерку!
Подают палочку для измерения кос. Павел лично меряет.
— Вместо девяти вершков — семь! Букли выше середины уха. Пудра ссыпалась, войлок торчит. Как же ты с этакой прической во фронт явиться смел?!?