В крови горит огонь желанья,
Душа тобой уязвлена,
Лобзай меня: твои лобзанья
Мне слаще мирра и вина.
Я прибег к испытанному Пушкину, но сегодня это не сработало.
— Лобзаться будем потом — покраснела Максимова — Ночью. Сейчас стыдно!
И это говорит человек, который пришел ко мне сам ночью. А сейчас совершенно неприлично «оседлала». Впрочем, позу наездницу я сам показал девушке совсем недавно. Ей понравилось.
— Маша, а ты написала отцу письмо? — я решил сменить тему во избежание конфуза с объяснениями в любви — Он же с ума сойдет
— Написала, но не было оказии в Оренбург.
— Я пошлю фурьера. Надо сообщить Татьяне Харловой, что ее брат сбежал с нами
— И он тоже?
— И он тоже.
— Петь!
— Ммм?
— А можно я тоже полетаю на шаре?
Открываю глаза, удивленно смотрю на девушку. Крылов пытался подниматься в один из безветренных дней. Но шар начал дрожать, раскачиваться и мы от греха подальше спустили его.
— Это тебе что? Игрушка? А я содержу ярморочный балаган?
— Петенька, ну пожалуйста! Я легкая! В половину от майора Крылова — Максимова прижалась ко мне, поцеловала в шею, потом в ухо. И это девушка, которая лежала в первый раз у меня в кровати зажмурив глаза⁇
— Я подумаю… Не сейчас
Первое правило царя. Никогда не давать все сразу и целиком. Плюс есть совсем верный способ отвлечь Машу от полетов на воздушном шаре.
Приподнимаюсь, засовываю руки под милые розовые панталончики красавицы. Сжимаю приятные округлости. Тоже впиваюсь поцелуем в точеную шею. Девушка стонет от страсти и наша ночь начинается вечером.
Глава 16
На следующий день меня опять разбудил Почиталин. Иван долго подкашливал, деликатно скребся у двери спальни. Солнце еще не встало, но темнота уже слегка развиднелась.
— Слышу, слышу! — я подал голос, разглядывая в постели обнаженную Машу. Девушка была прекрасна. Ее приоткрытый ротик, пухлые губы, идеальная попка заставили быстрее бежать мою кровь. Эх! Хорошо быть молодым!
После обязательной тренировки с Овчинниковым на саблях, молитвы и легкого завтрака из вареных яиц и капусты, я пошел встречать большой обоз, что нас догнал в Чистополе. Приехали мастера из Авзяно-Петровского завода, взятого Хлопушей в октябре.
— Вот, познакомься, царь-батюшка — Почиталин представил мне нового главу завода — Бывший шихтмейстер Карл Мюллер. Привез нам семь мортир с ядрами, а також картечь.
Мюллер сразу расположил к себе. Тучный, с круглым румяным лицом и плутоватой усмешкой, он тяжело переступал короткими ногами в клетчатых бриджах и грубых башмаках. Рыжие локоны раскачивались в такт шагам, изо рта он не выпускал дымящуюся трубку — от чего постоянно пыхтел и задыхался.