— СТ, отбой.

СТ-окно захлопнулось.

Наверное, Чаев всё же прав. Дела наши неважные…

Полёты над Москвой разрешены только машинам специального назначения — полицейским, санитарным, служб городского обеспечения. А так же МОБСа. При помощи вертолёта путь до Лубянки сокращался всего лишь минут на десять, но важен не результат, а знак внимания. Уважает, родная контора. Прислали «Пчелу» и строгого, с каменным лицом капитана-сопровождающего.

Так уж повелось, что с начала двадцатого века комплекс зданий на Лубянке оккупировали спецслужбы. Менялись их названия, они то набирали силу, то о них начинали вытирать ноги все, кому не лень Но место их расположения оставалось неизменным. Дислокация оставалась. Правда, сегодня здесь были только хозяйственные, административные управления, а также руководящий аппарат. В центре Москвы нелегко обеспечить необходимый для оперуправлений уровень безопасности. Например, главная база моего родного Управления психоэкологии затерялась в парковой зоне в Медведково.

Управление государственной стабильности устроилось в районе Подольска. Технари же вообще расползлись по всему городу и области.

Я шёл по старинным коридорам, ощущая тепло и холод, исходящие от контрольных и защитных киберсистем. Здание было напичкано ими, но явно недостаточно. Думаю, при необходимости я бы смог пройти без пропуска в любое помещение.

Вот и кабинет Веденеева. Ровно одиннадцать. Генерал первого ранга любит пунктуальность.

Став министром, он не сменил кабинет. Двухтумбовый резной стол, деревянные старинные стулья, тяжёлые портьеры, защищающие от солнечного света, на стенах — галерея портретов предшественников Веденеева. Начиная с самых давних — Столыпина и Дзержинского и кончая более поздними — Ибрагимовым и Никифоровым, чья чёрная слава может потягаться со славой легендарного вампира Лаврентия Берии. Чёрные тени прошлого. Что они для Веденеева — пример для подражания, напоминание, предупреждение? Не знаю. Веденеев — человек-загадка. Даже суперу нелегко проникнуть в его суть, в помыслы. Он — один из уникальных типажей, которые время от времени возникают в недрах этого ведомства.

Веденеев сидел в кресле в углу кабинета, перед ним стоял его любимый стакан в серебряном подстаканнике, наполненный чаем. Генерал был невысок, невыразителен, выглядел слегка рассеянным. Напротив него устроился высокий седой мужчина со слегка раскосыми глазами — начальник управления психоэкологии и мой добрый товарищ Анатолий Ким.

Веденеев, поздоровавшись, кивком указал мне на третье, довольно-таки неудобное, кресло. Строгая секретарша принесла ещё один стакан чая — тоже в подстаканнике.