— И где этот твой задрипанный эксперт? — захрипел Макловски, как мне показалось, предсмертным хрипом.
— Это я, господа, — оставалось подать мне голос из угла.
— Что⁈ Этот земляшка? Чинуша из ОССН? Он — эксперт? — распахнул удивлённо глаза Макловски. — Так какого дьявола⁈ — начал он реветь уже на меня.
Я скривился, заложив ладонью ухо.
— Очень громко, Макловски… Гордон, арестуйте его.
— А… — Макловски открыл рот.
— Заместитель шефа Главной Администрации Раймон Макловски проходит у нас как один из представителей корумпированной верхушки, — пояснил я. — Арестуйте.
Парфентьев вызвал сержанта, и тот увёл потерявшего дар речи Макловски.
— Теперь с вами, — я посмотрел на адвоката.
Компьютер, забитый казусами, правовыми актами и житейско-уголовными хитростями — вот что представляла из себя голова Уденмаца. И этот компьютер, просчитывая сейчас все варианты, никак не мог выбрать более-менее достойный.
— Мне хотелось бы знать причины ареста моих подзащитных, — он положил на стол бумажку. Последняя фамилия на ней была под номером восемьдесят пять.
— Из газет узнаете, — отмахнулся я. — Деятельность адвокатуры тоже временно приостанавливается.
— Вы очень жёстко взялись. Вы хоть представляете, что за собой может повлечь арест без должных оснований такого человека, как Тон Ван Донг.
— Ещё бы.
— Общественные волнения, разбирательства в высших инстанциях…
— Негодование в средствах массовой информации. Неужели вы думаете, что мы что-то не просчитали? В общем, господин адвокат, если вы понадобитесь, я вас сам достану.
— Признателен, — вежливо улыбнулся он, обнажив хищные острые зубы.
— Достану хоть из-под земли, — закончил я. Тут компьютер в его голове явно забуксовал. Такие программы были не предусмотрены.
— До свиданья, — я указал ему глазами на дверь.
— И всё-таки — подумайте… Адвокат удалился.
— Много лет мечтал послать к чёртовой матери Уденмаца и засунуть в камеру Макловски. Сегодня определённо счастливый день, — потёр руки Парфентьев.
— Как там, интересно, Донг? Его откачали?
Во время задержания Донгу стало совсем худо, и допрос его пришлось отложить.
Я запросил полицейский госпиталь. Оказалось, что Донг в полном порядке.
— Пойду перекинусь парой слов с китайцем, — сказал я, поднимаясь с кресла.
— Ты думаешь, он будет с тобой разговаривать? — хмыкнул Парфентьев.
— Мы найдём общий язык…
8 * * *
Донг пришёл в себя. Забарахлило сердце. Стационарный «Гиппократ» поставил его на ноги. Просмотрев карту здоровья, я решил, что вполне могу переговорить с «герцогом» «Молочных братьев».
Выдержке Донга можно было позавидовать Он не из тех людей, которые ноют и валятся на спину от первого удара.