Место для выяснения отношений было неплохое. Чахлые деревья. Разбитый диск полицейского оповещателя. На коммуникаторе на моей руке замигала красная лампа и послышался тонкий зуммер. Понятно, «пантеры» притащили с собой глушилку — штуковину, создающую помехи для ручного коммуникатора. Это чтобы жертва не связалась с полицией. Очень мне надо вызывать копов?

Их было полтора десятка — никак не меньше. Главный — детина с люминотатуировкой пантеры на выпяченной груди, размерами был побольше Ахмада. Его выбритая голова отражала отблески фонарей. Настроены «пантеры» были решительно. Их вооружение состояло из металлических дубин, нескольких ножей, а у двоих я рассмотрел рукоятки пистолетов, кстати, запрещённых на Марсе — за них можно загреметь на пять лет.

Так, ещё парочка полицейпарализаторов. Да, относились к нам с должным уважением.

— Начнётся, — негромко произнёс я, — заваливайся в ту яму и не дыши.

— То есть как? — не понял Шестернев.

— Я разберусь. Ты только свяжешь мне руки. Это приказ. Понятно?

— Понятно, — хмуро отозвался Шестернев. «Лесные пантеры» брали нас в кольцо.

— Добро пожаловать на похороны, покойники, — поприветствовал нас квадратный тип с металлической дубиной.

— На твои? — нахально осведомился я.

Тут-то и началось.

Они действовали по отработанной уличной методике — навалиться всем скопом, смять, избить. Потом, поизмываясь вдоволь, уйти, оставив истерзанные, бездыханные тела. Они хотели не просто убить, а растянуть удовольствие. Во всей Вселенной «крысы» одинаковы.

— Давай, — шепнул я Шестерневу.

Он сшиб кого-то с ног, уклонился от удара и скатился за скамейку. «Крысы» (какие они там «пантеры» — чистые «крысы») не стали его преследовать. У них появились большие проблемы.

Чётко и ясно я видел поле боя. Время замедлило своё движение. Я просчитал местонахождение, движение каждого противника, оценил его опасность. Все отработано, всё проделывалось не раз. «Крысеныш» в электростимулирующей сетке на голове бросился на меня сзади, но пролетел мимо, вдогонку я впечатал ему башмак меж рёбер. Все, на часик он отдыхает. Следующий бросился на меня сбоку. Уход, ребром ладони по горлу — этот не встанет уже никогда.

В мою спину летел зажатый в руке нож. Но он лишь скользнул по рубашке, даже не дотронувшись до кожи. Захлест под ухо — ещё один отдыхающий.

Нырнуть вниз. Над головой просвистел жгут парализатора. «Крыс», сжимавший его в руке, скользнул вперёд. Мой кулак перекрошил его зубы.

«Пантеры» не чухнули, что происходит — все развивалось чересчур быстро, и упрямо лезли на рожон. Они не владели такой арифметикой, в которой двойка может быть больше пятнадцати. Они не понимали, как два невооружённых человека могут что-то противопоставить пятнадцати поднаторевшим в уличных боях головорезам.